2017 - год Новомучеников и исповедников Церкви Русской. Уроки 100-летия


31 декабря - день памяти священномученика Фаддея (Успенского)

Отправлено 30 дек. 2017 г., 19:12 пользователем Татьяна Логинова

Архиепископ Фаддей (в миру Иван Васильевич Успенский) родился 12 ноября 1872 года в селе Наруксово Лукоянского уезда Нижегородской губернии в семье священника Василия и жены его Лидии, у которых было семь сыновей и две дочери. Дед будущего владыки тоже был священником, и домашние почитали его как сугубого молитвенника, как человека, имевшего глубокую веру и любящее, кроткое и снисходительное сердце. Из всех внуков дедушка больше других любил Ивана, которого называл архиереем.
После окончания Нижегородской Духовной семинарии Иван Успенский поступил в Московскую Духовную Академию. Во время учебы в МДА Иван по благословению ректора стал обращаться за духовными советами к иеромонаху Герману, известному старцу, подвизавшемуся в Гефсиманском скиту при Троице-Сергиевой Лавре. Весной, по окончании 4 курса Академии, Иван ездил на каникулы домой, в Нижний Новгород. Перед отъездом, по заведенному обычаю, он зашел к отцу ректору. После краткой беседы, прощаясь, отец ректор посмотрел на его худобу и шутливо сказал: «А вы поправляйтесь, будете архимандритом или епископом».
Дома Иван переговорил с отцом относительно выбора пути: не стать ли ему священником? Говорили о трудностях и особенностях священнического служения. В частности, Иван спросил отца, есть ли в Нижегородской епархии неженатые священники. Выяснилось, что нет ни одного. Иван сказал, что ему все говорят о монашестве.
– Ну что ж, – ответил отец. – монашество дело хорошее, но его нужно принимать обдуманно, зная, что принимаешь его добровольно и навсегда.

18 января 1895 года Троице-Сергиеву Лавру посетил протоиерей Иоанн Кронштадтский. Иван впервые увидел его и, по обыкновению, бывшему за службами отца Иоанна, причащался Святых Таин со многими студентами академии. Он писал в дневнике: «За благодарственною молитвою видеть пришлось выражение лица, которое со смущением только вместил слабый ум ...это было лицо ангела! Здесь одно небесное житие и нет ничего земного. Умиленное славословие и благодарение о неизреченном даре, значение которого он так ясно понимал и видел...». В 1896 году Иван окончил Московскую Духовную Академию.

В августе 1897 года Иван был пострижен в монашество с наречением ему имени Фаддей и рукоположен в сан иеродиакона в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. 21 сентября иеродиакон Фаддей рукоположен в иеромонаха и назначен преподавателем Смоленской Духовной семинарии. В 1890 году он был переведен в Уфимскую Духовную семинарию. Здесь за диссертацию «Единство книги пророка Исаии» он получил степень магистра богословия. В 1902 году он был назначен инспектором, а затем – ректором той же семинарии с возведением в сан архимандрита, а через год – ректором Олонецкой Духовной семинарии.

21 декабря 1908 года архимандрит Фаддей был хиротонисан во епископа Владимиро-Волныского, викария Волынской епархии. Став епископом, он не изменил взятому на себя подвигу, сурово постился и много молился, всю свою жизнь вверив Богу. Пасомые сразу почувствовали в нем человека святой жизни, образец кротости, смирения и чистоты. Жил он сначала во Владимире Волынском, а затем в Житомире, при кафедральном соборе.
В феврале 1917 года епископ Фаддей получил временное назначение во Владикавказ и в конце февраля отправился в путь. Начиналась гражданская смута. Железнодорожники бастовали, солдаты останавливали и захватывали поезда. С большим трудом епископ Фаддей добрался до Владикавказа. Приехав в город, оп прямо с вокзала отправился в собор и отслужил литургию. Епископ Фаддей неустанно учил паству оправдывать жизнью христианское звание и спасаться через православную веру. Это было чрезвычайно важно для населения российской окраины.

В 1917 году Волынь оккупировали поочередно то немцы, то поляки, то петлюровцы. В 1919 году архиепископ Евлогий (Георгиевский), управляющий Волынской епархией, был вне епархии, и епископ Фаддей стал правящим архиереем этой епархии, ввергнутой тогда во все ужасы оккупации, междоусобицы и разрушения. В это трудное время он духовно окормлял и поддерживал свою многотысячную паству. Для населения города его пребывание на архиерейской кафедре в столь тяжелое время было большим утешением. В его лице жители получили бесстрашного защитника всех, кого несправедливо преследовали в то время власти.

Спустя некоторое время владыка Фаддей был арестован. Сразу же после его ареста православные жители города Житомира написали заявление в Волынскую ЧК с просьбой отпустить владыку. 
25 февраля ВУЧК, рассмотрев дело епископа Фаддея, постановила: Гражданина Успенского И. В. «выслать в административном порядке с правом жительства только в одной из центральных северных губерний РСФСР и Западной Сибири со взятием подписки о регистрации в органах ЧК».
9 марта 1922 года епископ Фаддей был освобожден из Харьковской тюрьмы и на следующий день выехал в Москву. По прибытии в Москву он сразу пошел к Патриарху Тихону. Рассказав об обстоятельствах своего "дела" и о том, что его выслали из Украины и вряд ли допустят обратно, он просил Патриарха определить его на кафедру в один из волжских городов, поскольку сам он родился в Нижнем Новгороде. Находясь в Москве, Архиепископ Фаддей принимал деятельное участие в работе Священного Синода при Патриархии. Служил владыка большей частью на Валаамском подворье. Он часто проповедовал, причем к проповедям готовился с великим тщанием, стараясь, чтобы каждое слово было произнесено от сердца, основано на опыте, было растворено благодатью, внешне не имело лишнего, но было точно, образно и доходчиво.
В марте месяце 1922 года большевики приступили к изъятию церковных ценностей. Началось новое гонение на Православную Церковь. Патриарх Тихон переехал из Троицкого подворья в Донской монастырь, где вскоре он был арестован. Управление Православной Церковью Патриарх передал митрополиту Агафангелу (Преображенскому). Лишенный властями возможности переехать для управления Церковью в Москву, митрополит составил воззвание к российской пастве. Два экземпляра воззвания были переданы им через ехавшего в Москву священника Архиепископу Фаддею и протопресвитеру Димитрию Любимову. Архиепископ Фаддей был обвинен в том, что он способствовал печатанию воззвания. Владыка все обвинения категорически отверг. В
 сентябре 1922 года по "делу" архиепископа было составлено обвинительное заключение: «...распространением нелегально изданных посланий митрополита Агафангела проявил враждебное отношение к советской власти и, принимая во внимание его административную высылку из пределов УССР за контрреволюционную деятельность... Успенского, как политически вредный элемент, подвергнуть административной высылке сроком на один год в пределы Зырянской области».

Из Москвы Архиепископа Фаддея перевезли вместе с митрополитом Кириллом (Смирновым) по Владимирскую тюрьму. Передачи владыке в тюрьму собирала Вера Васильевна Трукс. Архиепископ Фаддей целиком отдавал их старосте камеры, и тот делил на всех. 

В ссылке архиепископ Фаддей жил в поселке, где вместе с ним были митрополит Кирилл (Смирнов), архиепископ Феофил (Богоявленский), епископы Николай (Ярушевич), Василий (Преображенский) и Афанасий (Сахаров). Летом 1923 года срок ссылки закончился и архиепископ Фаддей уехал в Волоколамск под Москвой. Здесь он жил, а служить ездил в московские храмы.

Осенью 1923 года церковно-приходской совет при Астраханском кафедральном Успенском соборе, состоящий из представителей всех православных обществ города Астрахани, направил прошение Патриарху Тихону, в котором подробно описывалось положение православных в епархии. Вскоре состоялось заседание Священного Синода под председательством Патриарха Тихона, который, рассмотрев прошение православных астраханцев, постановил: «Предложить Высокопреосвященному Фаддею немедля выбыть из Москвы к месту своего служения».

20 декабря 1923 года архиепископ Фаддей выехал в Астрахань. Ехал он без сопровождения, в старенькой порыжевшей рясе, с небольшим потрепанным саквояжем и с узелком, где были зеленая жестяная кружка и съестной припас, к которому, впрочем, он не притронулся. Всю дорогу архиепископ Фаддей или читал, поднимая книгу близко к глазам, или молча молился, или дремал. Когда подъезжали к городу, стал слышен колокольный звон. Только лишь поезд остановился, купе заполнилось встречавшим архиепископа духовенством. Все подходили к нему под благословение, искали глазами багаж и с удивлением обнаруживали, что никакого багажа не было.

Сразу же по приезде какие-то сердобольные старушки принесли владыке чуть ли не дюжину только что сшитого белья; староста храма святого князя Владимира, заметив на ногах владыки старенькие, с заплатками сапоги, принес ему хорошую теплую обувь. Все это владыка немедленно раздал нищим. Жил архиепископ в двух комнатах дома, который находился недалеко от Покровской церкви. Каждое утро и каждый вечер владыка шел одной и той же дорогой, через парк, в храм. Каждый раз здесь архиепископа встречали люди, чтобы идти в храм вместе с ним. И долго-долго потом эта дорога называлась "Фаддеевской".

Архиепископ Фаддей приехал в разгар обновленчества. У православных осталось десять церквей; обновленцы захватили девять церквей и два монастыря и намеревались захватить остальные. В конце мая к архиепископу пришел Аркадий Ильич Кузнецов, духовный сын владыки, юрист по профессии.
– Вот хорошо, что Вы пришли, – сказал архиепископ. – Давайте подумаем, что делать с обновленцами. Заберут они все наши храмы. Я думаю, надо бы подать жалобу в Москву и поехать с ней Вам и представителям от Церкви.

В августе 1924 года Патриарх Тихон пригласил архиепископа Фаддея приехать в Москву на праздник Донской иконы Божией Матери. Владыка выехал в сопровождении келейника и А.И. Кузнецова. Выехали из Астрахани 29 августа, намереваясь приехать в Москву утром 31 августа, чтобы вечером участвовать в праздничном богослужении. Но поезд опоздал на сутки, и они прибыли только вечером 1 сентября, когда торжества по случаю праздника закончились. 3 сентября у Архиепископа Фаддея был день Ангела; он служил литургию в храме Донской иконы Божией Матери, а по окончании ее Патриарх Тихон пригласил его к себе на скромный завтрак.

Во время завтрака Патриарх сказал теплое, сердечное слово в адрес именинника, назвал владыку светочем Церкви, чудом нашего времени. В ответ архиепископ Фаддей сказал об исповеднической деятельности Патриарха, о его мужестве в деле управления Церковью. Когда завтрак подошел к концу, Патриарх подозвал своего келейника и что-то тихо сказал ему. Тот вышел и вскоре вернулся со свертком.

– Ну вот, Преосвященнейший, – сказал Патриарх, – Вам именинный подарок – по русскому обычаю. Это облачение, причем красивое и сшитое по Вашей фигуре. Хотел подарить отрезом, да ведь вы такой человек - все равно... кому-нибудь отдадите... Да... тут еще мантия, ведь ваша-то, поди, старенькая...
Архиепископ, принимая подарок, собирался было поблагодарить Патриарха, но тут сверток выскользнул, и из него выпал небольшой красный бархатный футляр.
– Да, тут еще маленькое прибавление... Как это я забыл сказать о нем, - широко улыбаясь, сказал Патриарх.
Архиепископ Фаддей открыл футляр. В нем был бриллиантовый крест на клобук.

После смерти Патриарха Тихона в 1925 году обновленцы, добиваясь участия православных епископов в обновленческом соборе, обратились к архиепископу Фаддею с приглашением принять участие в работе по подготовке собора. Владыка ответил: «Имею честь сообщить, что на принятие участия в организационной работе по созыву третьего Всероссийского Поместного собора я не имею канонически законного полномочия».
За все время своего пребывания в Астрахани архиепископ Фаддей ни одного слова не сказал против обновленцев публично, но пример его личной жизни был красноречивее любых слов. Идеолог обновленчества в Астрахани священник Ксенофонт Цендровский, принося публично покаяние в грехе раскола, сказал:
– Долго я коснел в грехе обновленчества. Совесть моя была спокойна, потому что мне казалось, что я делаю какое-то нужное и правое дело. Но вот я увидел владыку Фаддея; я смотрел на него и чувствовал, как в душе моей совершается какой-то переворот. Я не мог вынести чистого, проникновенного взгляда, который обличал меня в грехе и согревал всепрощающей любовью, и поспешил уйти. Теперь я ясно сознавал, что увидел человека, которому можно поклониться не только в душе, но и здесь, на Ваших глазах.

Нравственное влияние Архиепископа Фаддея на паству было огромное. Денег владыка ни от кого не брал, и несколько приходов заботу о материальном его обеспечении взяли на себя. Квартиру, освещение, отопление и другие расходы, связанные с квартирой, оплачивал приход Покровской церкви, пользование пролеткой – приход церкви св. Иоанна Златоуста. Приход церкви св. апостолов Петра и Павла оплачивал расходы на продовольствие, обувь и одежду. Деньги выдавались келейнице владыки Вере Васильевне. Церковь святого князя Владимира покупала материал и оплачивала шитье из него иподиаконских стихарей и архиерейских облачений, хотя сам владыка предпочитал служить в одном и том же ветхом желтом облачении, а летом в белом полотняном.

Соборным храмом служила архиепископу Фаддею церковь святого князя Владимира, которая вмещала несколько тысяч верующих. В храме св. апостолов Петра и Павла он служил воскресные всенощные и читал акафист святителю Николаю Чудотворцу. Покровская церковь стала для него Крестовой церковью; в ней он бывал ежедневно и почти ежедневно служил литургию. Постом Архиепископ Фаддей любил служить в единоверческой церкви. Все знали, что каждый день владыка где-нибудь служит. Но были у него постоянно заведенные богослужения. В церкви св. апостолов Петра и Павла он служил всенощную каждую среду, в четверг – акафист святителю Николаю Чудотворцу, в пятницу – акафист Божией Матери в Покровской церкви, в воскресенье – акафист Спасителю в Князь-Владимирском соборе. После службы он проводил беседы; в церкви св. апостолов Петра и Павла разъяснял Новый Завет. В церкви стояла глубокая тишина и какой-то проникновенный покой. После акафиста в Покровской церкви по пятницам Архиепископ Фаддей разъяснял Ветхий Завет, а после акафиста в воскресенье предлагал жития святых дня. Проповеди он говорил за каждой литургией, даже и тогда, когда бывал нездоров. В Астрахани владыка произнес более трехсот проповедей и поучений, не считая многочисленных бесед после акафистов, когда он разъяснял Священное Писание, но записей речей он не хранил. Обычно их брал себе ключарь прот. Д. Стефановский или переписчицы. Они снимали с них копии и передавали какому-нибудь почитателю владыки.

29 октября 1926 года был арестован Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский). В права Местоблюстителя вступил архиепископ Ростовский Иосиф (Петровых). 8 декабря он издал распоряжение, в котором назначил заместителей по управлению Церковью архиепископов: Екатеринбургского Корнилия (Соболева), Астраханского Фаддея (Успенского) и Угличского Серафима (Самойловича). Архиепископ Иосиф вскоре был арестован. Архиепископ Корнилий был в ссылке и не мог выполнить возложенное на него поручение, и посему в середине декабря архиепископ Фаддей выехал из Астрахани в Москву, чтобы приступить к исполнению возложенных на него обязанностей по управлению Церковью. В Саратове он был, по распоряжению Тучкова, задержан и отправлен в город Кузнецк Саратовской области. Только в марте 1928 года власти разрешили ему выехать из Кузнецка. Митрополит Сергий, освобожденный к тому времени из тюрьмы, назначил его архиепископом Саратовским.
Рассказывают, что однажды, когда Волга вышла из берегов, грозя затопить дома и поля, крестьяне пришли к Архиепископу Фаддею просить о помощи. Он вышел вместе с народом на берег реки, отслужил молебен, благословил воду, и после этого она начала быстро спадать.

В ноябре 1928 года владыка Фаддей был переведен в Тверь. Здесь он поселился на тихой улочке в угловом доме с крошечным садом, огороженным высоким деревянным забором. В саду вдоль забора шла тропинка, по которой он подолгу ходил и молился, особенно по вечерам. После молитвы он благословлял на все стороны город и уходил в дом.
Неподалеку от города, в селе Пречистый Бор архиепископ Фаддей снимал дачу и ездил туда, когда хотел поработать. Но и там часто верующие посещали его. По свидетельству многих прихожан, владыка обладал даром прозорливости и исцеления. Как-то пришла к владыке женщина и сказала:
– К дочке ходил богатый жених и приносил подарки. У нас завтра свадьба. Благословите.
– Подождите немного. Подождите две недели, – ответил архиепископ Фаддей.
– Ну, как же подождать, у нас все приготовлено: и колбасы куплены, и вино, и студень наварен.
– Нужно подождать немного, – сказал Архиепископ.
Через две недели приехала жена "жениха" с двумя маленькими детьми и забрала его домой.
Житель Твери Александр Куликов, когда ему было три года, упал и сильно расшибся. В боку образовалась опухолью. Его мать обратилась к хирургу, и тот предложил сделать операцию, хотя сам сомневался в положительном ее исходе. Сильно скорбя, мать понесла мальчика в храм к литургии. Служил архиепископ Фаддей. Со слезами мать поднесла мальчика ко святой Чаше. Владыка спросил, о чем она плачет. Выслушав, он сказал, что операцию делать не нужно, надо помазать больное место святым маслом. Она так и сделала, и мальчик вскоре поправился.

Всех приходящих к нему Архиепископ Фаддей принимал с любовью, не отказывая никому. Он знал, что сейчас время скорбей, и кому, как не архипастырю, утешать свою паству. Многие, видя его праведную жизнь и веря в его молитвенное предстательство перед Богом, ходили к нему за благословением на те или иные начинания. И он всегда в этих случаях благословлял, определенно говоря "да" или "нет". Проповеди владыка говорил за каждой литургией. По свидетельству всех знавших владыку, в его образе паства видела молитвенника и подвижника, подобного древним русским святым.

1936 год. Власти отбирали у православных последние храмы. Обновленцы ездили по Тверской епархии, требуя от настоятелей храмов передачи их обновленцам. Но духовенство, хорошо зная своего архиепископа-подвижника и его наставления относительно обновленцев, не поддавались ни на уговоры, ни на угрозы. 29 сентября 1936 года власти лишили архиепископа Фаддея регистрации и запретили ему служить, но владыка продолжал служить в последнем храме за Волгой.
В декабре 1936 года митрополит Сергий назначил на Тверскую кафедру архиепископа Никифора (Никольского), но признание архиепископа Фаддея великим праведником было столь безусловно, что духовенство епархии по-прежнему сносилось с ним, как со своим правящим архиереем.
Летом 1937 года начались массовые аресты. Многие из духовенства и мирян во главе с жившим на покое епископом Григорием (Лебедевым) были арестованы в городе Кашине и расстреляны. Было арестовано почти все духовенство Твери и области. Следователи расспрашивали об архиепископе Фаддее. Вызывались в НКВД в качестве свидетелей и обновленцы, которые давали показания против архиепископа.
20 декабря, около восьми часов вечера, сотрудники НКВД пришли арестовать владыку Фаддея. Перерыли весь дом, обыскивали до пяти часов утра, но ни денег, ни чего-либо ценного не нашли. Взяли панагию, кресты, потир, дароносицу, облачение, двадцать семь штук свечей, тридцать четок, духовные книги, тетради с записями Архиепископа, официальные циркуляры Московской Патриархии, фотографии, два архиерейских жезла.

Через десять дней после ареста Архиепископ Фаддей был приговорен к расстрелу. Он обвинялся в том, что «являясь руководителем церковно-монархической организации, имел тесную связь с ликвидированной церковно-фашистской организацией в г. Кашине (участники которой в числе 50 человек приговорены к высшей мере наказания) давал задания участникам на организацию и насаждение церковно-монархических групп и повстанческих ячеек, по Карельскому национальному округу через своего посланца Орлова Митрофана, осужденного к ВМН - расстрелу, осуществлял руководство по сбору средств на построение нелегального монастыря и руководил организацией систематической агитации». Святитель Фаддей был казнен 31 декабря 1937 года.

После его смерти тюремный врач предупредила верующих, что вскоре владыку повезут хоронить. 2 января 1938 года. Около четырех часов дня. Скоро будет смеркаться, но еще светло. Со стороны тюрьмы через замерзшую Волгу двигались сани по направлению к кладбищу. На кладбище были в это время две женщины. Они спросили:
– Кого это вы привезли?
– Фаддея вашего привезли! - ответил один из них.
Тело владыки было завернуто в брезент, но в выкопанную неглубокую яму его опустили в нижней одежде. Весной после Пасхи 1938 года женщины вскрыли могилу и переложили тело архиепископа в простой гроб. Одна из женщин вложила в руку владыке пасхальное яйцо. На месте могилы был поставлен крест и на нем сделана надпись, но вскоре он был уничтожен властями. Через много лет храм, стоящий на кладбище, был разрушен, снесена и уничтожена большая часть памятников и крестов, и точное место могилы архиепископа Фаддея было забыто.

Все эти годы верующие Твери хранили память о владыке Фаддее и о его могиле. По благословению архиепископа Тверского и Кашинского Виктора иеромонах Дамаскин предпринял попытку обнаружить останки владыки Фаддея. Одна из верующих, долгое время занимавшаяся этими поисками, Ю. Е. Топоркова, осенью 1990 года нашла точное место захоронения владыки. Экспертиза, проведенная в Москве, подтвердила, что найденные останки принадлежат владыке Фаддею.

В 1991 году Синодальная Комиссия по изучению материалов, относящихся к реабилитации духовенства и мирян Русской Православной Церкви, получила сведения из Тверской прокуратуры о реабилитации Архиепископа Фаддея (Успенского).
26 октября 1993 года, в праздник Иверской иконы Божией Матери были обретены честные останки архипастыря-мученика, которые находятся ныне в Вознесенском соборе города Твери.

29 декабря - день памяти священномученика Аркадия (Остальского)

Отправлено 28 дек. 2017 г., 5:41 пользователем Татьяна Логинова

Священномученик Аркадий, епископ Бежецкий, викарий Тверской епархии (в миру Аркадий Иосифович Остальский) родился в 1888 году в Житомирской губернии в семье священника. Аркадий окончил Волынскую Духовную семинарию, а затем Киевскую Духовную академию. Он еще юношей мечтал о монашестве, но родители желали видеть его семейным священником, Аркадий выказал послушание воле родителей и женился.

В 1911 году Аркадий Остальский был рукоположен в сан иерея. Во время Первой Мировой войны отец Аркадий служил военным священником в пехотном полку. В 1917 году он вернулся в Житомир, где стал неутомимым проповедником православия. За вдохновенные проповеди священника называли Златоустом.
После революции на Волыни началась гражданская война. Город Житомир занимали враждующие войска, и большинство населения бедствовало. По благословению святого епископа Фаддея, отец Аркадий организовал при своем приходском храме Свято-Николаевское братство, которое оказывало помощь всем нуждающимся и больным, хоронило на свои средства умерших. Отец Аркадий сам руководил деятельностью братства и поименно помнил всех больных, которых оно опекало. В деятельности братства принимали участие графиня Наталия Ивановна Оржевская и ее племянница княжна Наталия Сергеевна Шаховская.

Отец Аркадий не только побуждал других к нищелюбию и жертвенности, но и сам показывал пример совершенного нестяжания. Близкие, зная, что он не имеет средств, сшили ему шубу. Он надел эту шубу всего два раза, затем она внезапно исчезла. Оказалось, что он отдал ее бедной вдове, у которой было двое детей, больных туберкулезом. Когда мать священника спросила его, где шуба, он ответил, что она висит в алтаре. Но затем и в церкви поинтересовались, куда делась шуба, и отец Аркадий ответил: «Она висит там, где нужно». Однажды батюшка вышел из Житомира в сапогах, а в Киев пришел уже в лаптях. Ему на пути встретился какой-то бедняк, и они поменялись обувью.

В 1920 году в Житомире утвердились большевики. Весной 1922 года началось изъятие из храмов церковных ценностей. В Житомире было получено послание Святейшего Патриарха Тихона, в котором предлагалось отдавать только те церковные предметы, которые не имеют непосредственного употребления в богослужении. По распоряжению архиерея отец Аркадий огласил послание Патриарха в церкви. Это явилось достаточным поводом для ареста. Священники Аркадий и Иосиф Остальские, сын и отец, были арестованы и заключены в тюрьму, где отец Иосиф Остальский умер.

По делу священника Аркадия Остальского состоялся открытый судебный процесс. На суд было вызвано множество свидетелей. Все они говорили об отце Аркадии как об удивительном пастыре, бессребренике, всю свою жизнь посвятившем служению Богу и людям. Однако прокурор, подводя итоги судебного разбирательства, сказал, что данные характеристики служат не к оправданию священника, а только утяжеляют характер его преступления, показывая в нем человека идейного, убежденного; между тем как религиозные идеи противоречат установкам советской власти. «Такие люди, как священник Аркадий Остальский, не только не нужны советскому государству, но и крайне вредны для него», – сказал прокурор.

Суд приговорил отца Аркадия к расстрелу. Рассказывают, что во время чтения обвинительного заключения и приговора отец Аркадий заснул, и конвоиры вынуждены были его разбудить, чтобы сообщить, что он приговорен к смерти.

– Ну что ж, – сказал священник, – благодарю Бога за все. Для меня смерть – приобретение.
После суда прихожане стали хлопотать о смягчении приговора, и расстрел заменили пятью годами заключения. Два года священник провел в Житомирской тюрьме, а затем был освобожден.
Пока отец Аркадий был в заключении, его супруга вышла замуж за офицера Красной армии, а после освобождения отца Аркадия из тюрьмы она потребовала развода. Детей у них не было, и отец Аркадий согласился. После этого священник отправился в Саров, где был пострижен в мантию с оставлением того же имени. Вернувшись из Сарова в Житомир, иеромонах Аркадий все свое время стал отдавать Свято-Николаевскому братству.

В начале 1926 года отец Аркадий был возведен в сан архимандрита, и вскоре рукоположен во епископа. Почти сразу после хиротонии владыка был арестован и отправлен в Харьков, куда ГПУ высылало многих выдающихся архиереев и священников украинских епархий.

Служить в назначенной владыке Аркадию Лубенской епархии было невозможно из-за надзора властей, и он уехал в Новоафонский монастырь на Кавказе. Жил в горах, встречался с подвижниками, которые населяли в то время ущелья Кавказских хребтов. Но и здесь положение было неспокойным, власти предпринимали меры к аресту монахов, с помощью охотников выслеживали их, арестовывали и расстреливали. Несмотря на то, что владыке пришлось вести такой образ жизни и быть оторванным от своей епархии, епископ Аркадий поддерживал частую переписку с духовенством Полтавской епархии.

В 1928 году епископ Аркадий приехал в Киев, он был тяжело болен и с трудом передвигался. Здесь он встретил свою прихожанку, и она спасла владыку от верной смерти. Находясь под угрозой ареста и не имея возможности получить место служения в какой-либо епархии, епископ Аркадий решил ехать в Москву и лично встретиться с начальником 6-го отдела ОГПУ Тучковым. В Москве епископ был арестован. В качестве обвинения ему было предъявлено его письмо одному священнику Полтавской епархии, неполный текст которого был распространен в качестве послания к пастве. На допросах от епископа требовали назвать имя того священника, которому было адресовано письмо. Владыка отказался, и его приговорили к 5 годам лагеря.

С партией заключенных он был отправлен в Соловецкий концлагерь. Везли в товарных вагонах. Погода стояла жаркая, вагоны набили таким количеством людей, что сидеть было негде и ехали стоя. Не хватало воздуха; некоторые не выдерживали и умирали в пути. На остановках конвой открывал двери и вытаскивал из вагонов трупы.

В лагере епископ Аркадий был определен на общие работы – рытьё дренажных колодцев, затем его отправили на остров Анзер.

В 1931 году епископа Аркадия обвинили в помощи духовенству, находящемуся в заключении, ему дали еще 5 лет лагерей и перевели на Секирную Гору. Это место представляло собой подобие внутренней тюрьмы с самым суровым режимом. Кормили там гнилыми продуктами и то в самом малом количестве. На Секирной горе было два отделения – верхнее и нижнее. Целыми днями заключенные верхнего отделения должны были сидеть на жердочках, не доставая ногами до пола, вплотную друг к другу. На ночь разрешалось лечь на голом каменном полу, при этом укрыться было нечем. Заключенных было столько, что спать приходилось всю ночь на одном боку. В зимние месяцы это превращалось в пытку, так как окна в камере были разбиты. Через некоторое время заключенных из верхнего отделения переводили в нижнее и тогда позволяли работать.

После 10 лет заключения власти разрешили владыке Аркадию проживать в городе Калуге. В это время он был назначен епископом Бежецким, викарием Тверской епархии.
Наступил сентябрь 1937 года – время массовых арестов среди духовенства и верующих. Владыка Аркадий хотел уехать из Твери. Ему удалось сесть в поезд, но власти задержали состав, в поезд вошли сотрудники НКВД вместе с человеком, который знал епископа в лицо, и владыка был арестован. Поначалу его держали в Калужской тюрьме, а затем перевели в Бутырскую тюрьму в Москве. На допросе следователь спросил архиерея:

– Кому из знакомых вы говорили: «Горю желанием служить Церкви, готов кровь свою пролить за Христа»?
– О том, что я горю желанием служить Церкви, – отвечал святитель, – я говорил лишь тем лицам, которые спрашивали, что я намерен делать. Про «желание пролить кровь за Христа» я не говорил. Я горю желанием служить Церкви, то есть совершать богослужение... Я готов быть на должности любого рядового священника...

Однако следователь уже знал, чем должно закончиться так называемое «следствие», и закончил допрос такими словами:
– Следствие, рассмотрев ваше прошлое, ваше враждебное отношение к советской власти (за что вы были трижды приговорены к пяти годам), пришло к выводу, что вы до сих пор еще враждебны к советской власти...

На следующих допросах следователь добивался от епископа подтверждения показаний лжесвидетелей. На последнем допросе задавались уже короткие и прямые вопросы:

– Ваше отношение к советской власти? – спросил следователь.
– После пятнадцати лет, проведенных в ссылке, – ответил епископ Аркадий, – … я остаюсь не согласным с советской властью по вопросу религии и закрытия церквей.

На этом следствие было закончено. Тройка НКВД приговорила святителя к расстрелу. Епископ Аркадий (Остальский) был расстрелян 29 декабря 1937 года на полигоне НКВД недалеко от поселка Бутово под Москвой и погребен в общей могиле.

26 декабря - день памяти новомученика Владимира Лозины-Лозинского

Отправлено 25 дек. 2017 г., 16:24 пользователем Татьяна Логинова

Протоиерей Владимир Лозина-Лозинский родился в 1885 году в Смоленской губернии. Владимир рос очень болезненным и впечатлительным ребенком, отличаясь необыкновенной добротой и бескорыстностью. 

«Владимир всем старался выразить сочувствие, любовь и заботу, был душой общества, умел всех объединить и развеселить», - так вспоминала о нем сестра Ирина. Ему органично был присущ утонченный аристократизм, он свободно говорил на европейских языках и до конца своих дней писал стихи.

В 1904 году Владимир успешно окончил гимназию и сразу же поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Имея безупречную репутацию, в 1910 году он поступил на службу в Правительствующий Сенат. Одновременно молодой юрист, выпускник Санкт-Петербургского университета продолжил изучать историю права и через два года закончил еще и Археологический институт. К 1916 году он был уже помощником обер-секретаря Второго (Крестьянского) департамента, титулярным советником, кавалером ордена Станислава 3-й степени. Эту награду Лозина-Лозинский получил «за труды, понесенные при условиях военного времени», когда в 1914 году добровольно был командирован в Общество Российского Красного Креста. В должности помощника начальника Петроградской Санитарной автомобильной колонны он руководил перевозкой раненых со всех вокзалов и распределял их по лазаретам. Работая самозабвенно целыми сутками, Владимир Константинович проявлял редкую доброту, сострадание и милосердие.

После закрытия Сената в голодном 1917 году он был вынужден поступить на работу статистиком на Московско-Рыбинскую железную дорогу.
Впервые о своем решении стать священником Владимир Константинович заявил, когда начались открытые гонения на Церковь. Случилось так, что на его глазах в 1918 году арестовали, а затем расстреляли близкого их семье священника отца Александра Васильева, последнего духовника Царской семьи, настоятеля Феодоровского собора в Царском Селе. Одно время он служил в храме Крестовоздвиженской 
общины сестер милосердия, а Лозина-Лозинские были прихожанами этой церкви. Незадолго до своей мученической кончины отец Александр стал настоятелем церкви святой великомученицы Екатерины Екатерингофской и должен был поселиться в квартире в приходском доме на Рижском проспекте, в которой тогда жили Лозина-Лозинские. Через несколько дней отец Александр и весь причт церкви Святой Екатерины были расстреляны. Это событие произвело на Владимира Константиновича сильнейшее впечатление, тогда он окончательно осознал, что воплотить свое жизненное предназначение ему предстоит на пути мученичества.

В глазах родных стремление Владимира Константиновича стать священнослужителем, когда гонения только ужесточались, казалось безумием, все отговаривали его от столь опасного в то время шага, но безуспешно. Духовная Академия, где он намеревался получить образование, была уже закрыта, но в 1920 году был организован Петроградский Богословский Институт, куда Владимир Константинович сразу же поступил. В том же году он подал прошение о рукоположении в священный сан. Став иереем, он был причислен к бывшей университетской Петропавловской церкви. Предположительно, с августа 1921 и вплоть до своего первого ареста в 1924 году отец Владимир Лозина-Лозинский являлся настоятелем Университетской церкви, вынужденно перемещенной из Главного здания в один из соседних домов на Биржевой линии и освященной в честь Всех Святых в земле Российской просиявших. При этом он не оставлял учебу и в 1923 году получил диплом об окончании Богословского института.

Став священником на тридцать шестом году жизни, он всецело отдался этому служению, легко нашел путь к сердцу своей непростой паствы, снискал ее доверие и любовь. В феврале 1924 года отец Владимир был арестован по сфабрикованному ОГПУ «делу о православных братствах». Это было следующее крупное «церковное дело» в Петрограде после судебного процесса над митрополитом Вениамином.

Отец Владимир давал очень осторожные показания, взвешивал каждое слово. Во время следствия о нем усиленно хлопотали родные, они добились медицинского заключения о душевном расстройстве отца Владимира и его освободили. Однако ровно через год он был вновь арестован. На этот раз вместе с группой выпускников Императорского Александровского лицея. В стране планомерно осуществлялся сословный и профессиональный геноцид, а отец Владимир был не только священнослужителем, но и носил дворянскую фамилию.

В обвинении, предъявленном священнику, говорится, что он «открыто служил панихиды по бывшим царям, в том числе по расстрелянному Николаю Второму, также служил панихиды по расстрелянным и умершим при советской власти, чем вносил возбуждение в темные массы, посещающие церковь». Отца Владимира в числе 34-х человек приговорили к расстрелу, но затем высшую меру заменили заключением на 10 лет в Соловецкий концлагерь.

Лагерную жизнь отец Владимир принимал смиренно и безропотно, "покорясь велению Божьему", как писал он в одном из своих стихотворений. Он со всеми был приветлив, ласков и весел, даже шутлив. С мирянами часто заводил разговор о вере, используя примеры из художественной литературы и новейшей философии. Из священников был дружен с отцом Иоанном Стеблин-Каменским и отцом Михаилом Яворским, которые были арестованы по делу о православных братствах и прибыли на Соловки раньше. Впоследствии они также приняли мученическую кончину.
Вскоре по хлопотам родных заключение в лагере отцу Владимиру заменили пятилетней ссылкой в Сибирь. Пробыв несколько месяцев в пересыльной тюрьме Ленинграда, отец Владимир был отправлен в глухую деревню Пьяново в 150 километрах от Братска.
В 1933 году отец Владимир возвратился в Петербург, тогда уже ставший Ленинградом, но ему отказали в прописке, и он поселился в Новгороде. Вскоре он стал настоятелем кафедрального собора Михаила Архангела.

1936 году протоиерей Владимир Лозина-Лозинский снова оказался в застенках НКВД, его отправили на обследование в психиатрическую больницу. В медицинской карте отца Владимира описано его физическое состояние в то время, свидетельствующее о его исповедническом подвиге: «Высокого роста, правильного телосложения, пониженного питания, кожа дряблая морщинистая. На левой ноге не хватает среднего пальца. На правом плече спереди след от бывшей операции. Под левой лопаткой втянутый рубец от бывшего пролежня. Отсутствие многих зубов». О психическом состоянии сказано следующее: «Сознание ясное... Идеи страха вращаются, главным образом, вокруг его семьи, которая якобы терпит страдания и мучения из-за него». По заключению врачей священника отпустили, но вскоре он был арестован вместе с группой прихожан.

Один из них на допросах сказал, что руководит контрреволюционной группой «Партия народной демократии» и в числе ее членов был назван отец Владимир. Из всех арестованных по этому делу – «делу Дьяконова» (названному по фамилии якобы руководителя контр-революционной организации) никого не оговорил и не признал себя виновным только отец Владимир Лозина-Лозинский. И он один из всех, проходивших по этому делу, был приговорен к расстрелу. Приговор вынесли 19 декабря, а 26 декабря 1937 года священномученика расстреляли в Новгороде.

24 декабря - день памяти священномученика Иоанна Богоявленского

Отправлено 24 дек. 2017 г., 6:51 пользователем Татьяна Логинова

Священномученик Иоанн родился в 1892 году в Ярославской губернии в семье священника Димитрия Богоявленского. В 1914 году он окончил Ярославскую Духовную семинарию, но по стопам отца идти тогда не захотел. Он желал выбрать светский путь и работать в земских учреждениях.

Так как семинарию он окончил по 2-му разряду, то в земство его не взяли, и он был вынужден устроиться учителем в церковно-приходскую школу. Однако эта работа его не удовлетворила, и Иван Дмитриевич поступил на юридический факультет Ярославского Демидовского лицея. Но и здесь он проучился всего два курса – до 1918 года. В этом году в Ярославле начался голод, Иван Дмитриевич стал подыскивать место учителя, и наконец устроился работать в советскую школу в маленьком городке Весьегонске. Все это время Иван Дмитриевич посещал храм, и вскоре его вера стала несовместима с работой советского учителя, ему пришлось оставить работу и уехать на родину, в село Ветрино, где служил его отец. В 1922 году умер его отец, священник Димитрий Богоявленский, и приход остался без пастыря.

Иоанн Дмитриевич принял решение, к которому его подводил Господь – стать священнослужителем. Он обвенчался с дочерью священника, служившего в одном из соседних храмов, и очень скоро был рукоположен в сан священника ко храму родного села.

В марте 1930 года отец Иоанн был приговорен к одному году исправительно-трудовых работ. Узнав об этом, его прихожане пришли к зданию районного отделения НКВД и потребовали его освобождения. Власти испугались и были вынуждены отпустить священника, однако на приход ему возвращаться запретили и выслали за пределы области. Отец 
Иоанн стал служить в селе Раменье Тверской области. Уже через год он был арестован и отправлен отбывать заключение на лесоповал в Сонковский район. Верующие не оставляли его – привозили продукты и всячески поддерживали. После года заключения священник вернулся к месту своего служения.

Храм в селе Раменье находился рядом со школой, и школьники часто заходили в него, особенно по праздникам. Это не нравилось директору школы, и он стал искать пути закрыть храм. Для этого он обратился в соответствующие органы, и настоятеля храма арестовали. В это время было заведено следственное дело на одного из прихожан – Алексея Попкова, и следователь решил найти обвинение в самом факте знакомства священника с уже арестованным человеком. Следователь спросил отца Иоанна, знает ли он Попкова. Священник ответил: «Алексея Попкова я знаю, потому что он является зятем регента, а она все время пела на клиросе».

Следователи допрашивали священника каждый день посменно, день один следователь, день – другой. Обвинить его было не в чем, следователям не к чему было придраться, и они стали интересоваться – как же он, верующий человек, и преподавал социализм в советской школе? Отец Иоанн в своих показаниях ответил: «Будучи преподавателем в школе, я ученикам преподавал об утопическом социализме. Впоследствии от меня стали требовать преподавания о принципах трудовой школы и так далее. Я далек был от такого преподавания, не мог в своей голове переварить всего нового о школе. 
Тогда я ушел на службу священником, где хотел найти для себя отраду в своей работе».

В ходе следствия так и не удалось отыскать какой-то состав преступления, отец Иоанн был освобожден из Бежецкой тюрьмы и вернулся служить в село Раменье. Положение храма в 1936 году стало критическим, власти обложили его налогом, выплатить который было невозможно, тем более что молебны в домах были запрещены, а открыто ходить в храм многие уже опасались.

В 1937 году отец Иоанн был арестован; после ареста сотрудники НКВД как обычно стали собирать «доказательства преступности». Отец Иоанн опроверг все лжесвидетельства, и ни по одному пункту не признал своей вины. На допросе он держался твердо, что-либо рассказывать про других людей сразу отказывался, и в тот же день следствие было закончено. Тройка НКВД приговорила священника к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Отец Иоанн был сослан в Севжелдорлаг. Он пробыл на тяжелых работах с 1938 по 1941 год. С началом войны, притом, что работа оставалась непосильно тяжелой, кормить в лагере почти перестали. Священник Иоанн Богоявленский умер от голода 24 декабря 1941 года; ему было тогда сорок девять лет.

23 декабря - день памяти священномученика Анатолия Правдолюбова

Отправлено 22 дек. 2017 г., 16:34 пользователем Татьяна Логинова   [ обновлено 22 дек. 2017 г., 16:35 ]

Священномученик Анатолий родился 6 апреля 1862 года в селе Давыдово Касимовского уезда Рязанской губернии в многодетной семье священника Авдия Семеновича Правдолюбова и супруги его Екатерины Ивановны (урожд. Пальмовой). Вскоре после рождения седьмого ребенка Екатерина Ивановна умерла, и воспитание детей легло на плечи отца. Когда все дети были устроены в жизни, и младшая дочь вышла замуж, отец Авдий принял монашеский постриг с именем Антоний в рязанском Троицком монастыре.

15 июня 1882 года Анатолий Авдеевич окончил полный курс Рязанской духовной семинарии с аттестатом I разряда. С 1 сентября 1882 года по 16 января 1886 года состоял учителем Давыдовского земского училища Касимовского уезда. В 1886 году он переехал в Касимов, где женился на дочери настоятеля Покровской церкви села Маккавеево протоиерея А. Ф. Дмитриева Клавдии Андреевне. Впоследствии в этом счастливом браке родилось восемь сыновей и четыре дочери. Трое сыновей протоиерея Анатолия и матушки Клавдии так же, как и их отец, впоследствии приняли мученические венцы и прославлены в лике новомучеников и исповедников Российских - это священномученики Сергий и Николай и мученик Владимир Правдолюбовы. С 16 января 1886 года по апрель 1894 года Анатолий Авдеевич был учителем приготовительного класса Касимовского духовного училища.

20 февраля 1892 года архиепископом Рязанским и Зарайским Феоктистом (Поповым) он был рукоположен во священника к церкви села Змиевка Данковского уезда Рязанской губернии, но на данном приходе не служил из-за преподавания в Касимовском духовном училище, женской гимназии и земской школе. С 16 января 1894 года отец Анатолий определен на священническое место к Успенской Церкви города Касимова, где проявил себя не только как благоговейный служитель алтаря Господня, но и как замечательный проповедник. В 1896 году он принимал участие в обретении и прославлении святых мощей святителя Феодосия Черниговского.

С 22 января 1909 года отец Анатолий состоит в должности Касимовского Уездного наблюдателя церковных школ. После издания нового положения о наблюдателях церковных школ он увольняется от должности священника Успенской церкви с 27 мая 1915 года.

С 18 ноября 1918 года после закрытия всех духовных школ отец Анатолий служил в Иоанно-Предтеченской церкви с. Данево Касимовского уезда. С декабря 1921 года он был настоятелем Успенской церкви города Касимова до закрытия ее в 1933 году. С 1933 года по ноябрь 1937 года служил настоятелем Благовещенской церкви города Касимова. Также в последние годы жизни отец Анатолий был благочинным I Касимовского округа. За время своего служения в Церкви он за проявленное усердие был награжден всеми церковными наградами, включая митру.

В 1924 году вместе с сыном священником Сергием протоиерей Анатолий ездил в Москву к святителю Тихону, Патриарху Московскому и всея Руси, за благословением и подтверждением канонического общения с ним и получил от святителя памятную фотографию с дарственной надписью.
Протоиерей Анатолий Правдолюбов был арестован 6 ноября 1937 года по обвинению в участии в повстанческо-террористической организации и контрреволюционной деятельности. На момент ареста старцу-протоиерею было 75 лет. Трое его сыновей, будущих новомучеников, в это время, также за якобы контрреволюционную деятельность, отбывали ссылку в лагерях. Весь допрос протоиерея Анатолия от 11 ноября 1937 года состоял из четырех вопросов и такого же количества ответов. Проводивший допрос начальник Бельковского РО УНКВД по Рязанской области настаивал, чтобы отец Анатолий дал утвердительный ответ на его заведомо вымышленные обвинения об участии революционной организации, на что престарелый протоиерей, не желая быть соучастником лжесвидетельства твердо отвечал: «Повторяю, что ни в какой контрреволюционной организации я не состоял и виновным себя не признаю». Несмотря на давление следствия, отец Анатолий никого не оговорил.

Постановлением «тройки» при УНКВД СССР по Рязанской области от 6 декабря 1937 года, будучи обвиненным по ст. 58 п. 10 – 11 за «к-р. деятельность и участие в повстанческо-террористической организации», протоиерей Анатолий Правдолюбов был приговорен к расстрелу.

20 декабря - день памяти новомученика Сергия Голощапова

Отправлено 19 дек. 2017 г., 3:01 пользователем Татьяна Логинова   [ обновлено 19 дек. 2017 г., 18:44, автор: Ксения Ванакова ]

Протоиерей Сергий Голощапов родился в 1882 году в Московской губернии, в деревне Баньки, в которой располагалась Знаменская мануфактура, где его отец Иван Голощапов долгое время работал художником по тканям. Вскоре после рождения младшего сына, Сергея, семья переехала в село Алексеевское на окраине Москвы. Отец заболел и потерял работу, семья жила бедно, но сохраняла благочестивый уклад. С детства Сергей Голощапов пел в церковном хоре и прислуживал в алтаре. В 1904 году он закончил Московскую Духовную Семинарию, по окончании которой был принят в Московскую Духовную Академию.
По окончании Академии Сергей Иванович женился и поселился в Сергиевом Посаде, где был назначен на должность преподавателя семинарии на кафедре философии, логики и психологии, а также был помощником инспектора. Через несколько лет Сергей Иванович заболел туберкулезом. После недолгого лечения он вновь вернулся к преподавательской деятельности. В 1917-1918 гг. он был привлечен к работе Поместного Собора Русской Православной Церкви в качестве делопроизводителя Отдела о Высшем Церковном Управлении. Там Сергей Иванович познакомился с патриархом Тихоном.

После революции Духовные школы были закрыты, семью Голощаповых выселили из квартиры в Сергиевом Посаде, и они поселились в маленькой комнате в коммунальной квартире в Москве. В 1920 году, после беседы с патриархом Тихоном, Сергей Иванович Голощапов пришел к решению принять сан священника. Он был рукоположен во иерея и назначен настоятелем храма Святителя Николая в Покровском. Через год он был возведен в сан протоиерея, семья его переселилась в церковный дом при храме.

Отец Сергий энергично взялся за дело благоустроения и просвещения прихода. Одновременно он преподавал русский язык и литературу в школе. В 1922 г. власти стали чинить препятствия тем, кто одновременно со служением в храме преподавал в советских школах, и отец Сергий ушел из Никольского храма. Он стал служить без зачисления в штат в Никольском единоверческом монастыре.

В 1926 г. протоиерей Сергий оформил пенсию по инвалидности, что позволило ему избавиться от запрещенного властью одновременного преподавания и служения. Став пенсионером, он вернулся в клир Московской епархии и был назначен настоятелем храма Святой Троицы в Никитниках. Основное помещение храма к тому времени было закрыто, и богослужения совершались в подклети храма, где расположен придел в честь Грузинской иконы Божией Матери. В 1929 году Троицкий храм был закрыт, а его настоятель отец Сергий арестован. Его приговорили к трем годам в лагере. Два года он провел на Соловках, где тяжело заболел. В 1931 году его выслали в город Мезень в Архангельской области, одновременно в Москве была арестована его жена и отправлена на три года "на вольное поселение" по месту ссылки мужа. Условия жизни в Мезени были крайне суровыми, работа была только физическая, тяжелая.

В 1934 году Голощаповым разрешили переехать в среднюю полосу России. В 1935 году они приехали в город Можайск, который в это время был переполнен людьми, вернувшимися из ссылок и лагерей. Было трудно найти квартиру и невозможно найти работу. У отца Сергия обострились его болезни и добавились трофические язвы на ногах. Жене отца Сергия в 1936 году разрешили вернуться в Москву. Она устроилась домработницей, и с этого времени у семьи появился небольшой, но постоянный заработок. Отец Сергий давал частные уроки русского языка и литературы. В крохотной комнатке отец Сергий устроил маленький алтарь и здесь совершал службы, горячо молясь за всех страждущих и гонимых христиан. Во время такой службы он и был арестован 7 декабря 1937 года. В обвинительном заключении было сказано: «Имел при себе церковное облачение и тайно ходил по домам, совершая религиозные обряды, и вместе с тем вел контрреволюционную агитацию...» Виновным себя отец Сергий не признал. 19 декабря 1937 года он был расстрелян вместе с группой приговоренных на полигоне в Бутово под Москвой.

17 декабря - день памяти священномученицы Киры Оболенской

Отправлено 16 дек. 2017 г., 4:59 пользователем Татьяна Логинова

Кира Ивановна Оболенская родилась в 1889 году в семье князя Ивана Дмитриевича Оболенского. Древний род Оболенских восходит еще к князю Рюрику. В 10-летнем возрасте Кира была отдана в Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге, который окончила в 1904 году с серебряной медалью. 

После окончания института Кира Ивановна стала давать частные уроки в качестве домашней учительницы. Впоследствии учительство стало главным занятием ее жизни. К этой работе ее побудило глубокое религиозной чувство и искреннее желание служить ближнему. Она никогда и нигде не подчеркивала своего княжеского происхождения и не требовала к себе особого отношения, оставаясь везде человеком простым и добрым. В 1910 году Кира Ивановна стала учительницей в бесплатной школе для бедных, а также преподавала в ряде других школ города. В этих трудах застала Киру Ивановну Первая Мировая война. На ее фронтах погибли два ее брата – Вадим и Борис Оболенские. Потеря горячо любимых братьев не только отозвалась глубоким страданием в душе Киры, но и заставила по-новому осмыслить свою жизнь.

Революция внесла в жизнь Оболенских новые личные беды. В 1918 году родной брат Киры Ивановны Юрий вступил в Добровольческую армию и в 1920 году погиб в бою. В том же году другой брат Павел был арестован. Прямо из-под расстрела, раненному, ему чудом удалось бежать из ЧК и эмигрировать за границу, – он спас свою жизнь, но был навеки разлучен с семьей. В 1920 году умер отец. Заботы о семье (престарелой матери и больной сестре) легли на плечи Киры Ивановны, которая работала школьным библиотекарем.

В 1930 году Киру Ивановну арестовали, в обвинении было написано: «потенциально является идеологической базой для недокорчевания пока нашей внешней и внутренней контрреволюции». В следственном деле она называется «бывшая княжна», ей были приписаны следующие намерения: «проникать на работу в наши культурные и учебные заведения, и там взращивать в миропонимании подрастающего поколения вредную идеалистическую философию». Других обвинений предъявлено не было. На допросе Кира Ивановна заявила: «Я не отношу себя к разряду людей, разделяющих платформу советской власти. Мои расхождения с конституцией начинаются с вопроса об отделении Церкви от государства. От единомыслия с направлением советской государственности отказываюсь. Никаких контрреволюционных группировок, организаций или отдельных лиц, активно враждебно настроенных к советской власти, я не знаю, но одновременно заявляю, что называть какие бы то ни было фамилии считаю недостойной себя, ибо знаю, что это в условиях советской действительности навлекло бы на них неприятности». Тройка при ОГПУ по Ленинградскому военному округу приговорила княжну Киру Оболенскую к 5 годам лагерей.

После вынесения приговора Кира Ивановна была выслана этапом из Ленинградской тюрьмы в Белбалтлаг в городе Кемь в Архангельской области, а затем переведена в Свирьлаг в городе Лодейное Поле в Ленинградской области. В лагере она работала педагогом и медсестрой, работала много и усердно, за что была освобождена досрочно. Въезд в город ей был запрещен, и она поселилась за 101-м километром от Ленинграда.

В 1936 году Кира Ивановна переехала в город Боровичи, где стала преподавать иностранные языки в неполной средней школе. Боровичи в то время были местом ссылки духовенства и мирян из Ленинграда и окрестностей. Кира Ивановна общалась со всеми верующими людьми, гонимыми советской властью. Здесь встретились две Петроградские мученицы, сестры Александро-Невского братства, прихожанки Феодоровского собора: княжна Кира Оболенская и Екатерина Арская. Они были поистине духовно близки друг другу, и обстоятельства их мученического подвига невероятно, удивительно схожи.

В 1937 году в Боровичах были произведены массовые аресты ссыльного духовенства и мирян, были арестованы и Кира и Екатерина. Измученные голодной жизнью 20-х годов, заключением в лагере, ссыльной жизнью, новым арестом и допросами, две эти женщины своей праведной жизнью заслужили от Господа силы претерпеть до конца. Они не дали под пытками никаких показаний, не назвали ни одного человека, и даже не признали ни одного обвинения против себя. Особая тройка при НКВД по Ленинградской области приговорила Киру Оболенскую и Екатерину Арскую к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в Боровичах 17 декабря 1937 года.

15 декабря - день памяти новомучениц Веры Графовой, Антонины Степановой, Марии Журавлевой

Отправлено 14 дек. 2017 г., 2:35 пользователем Татьяна Логинова   [ обновлено 14 дек. 2017 г., 2:36 ]

20 апреля Священный Синод Русской Православной Церкви включил в Собор новомучеников и исповедников Российских имена трёх святых, подвизавшихся в начале XX в. в Успенском 

Брусенском монастыре в Коломне.
Монахиня Антонина родилась в 1886 году в Москве в семье мастерового Ивана Степанова и в крещении была наречена Анной. В одиннадцать лет поступила в Успенский Брусенский монастырь в Коломне и приняла здесь монашеский постриг с именем Антонина. Подвизалась в обители до самого её закрытия в 1920 году, когда монастырские корпуса были превращены в общежития, заселённые по большей части воинствующими безбожниками, а храм стал использоваться под овощехранилище. Монахини расселились по квартирам в городе, а молиться собирались в храм Воскресения Словущего. Но и он был закрыт в 1929 году.
В течение двух дней, 21 и 22 мая 1931 года, все монахини и послушницы Брусенского монастыря (более тридцати человек), которые ещё жили в Коломне, были арестованы и заключены в коломенскую тюрьму. И среди них – монахиня Антонина (Степанова) и послушница Вера (Графова). Столкновение в такой близости с жестокими и злыми безбожниками привело в трепет монахиню. На допросе она подтвердила, что ей «верующим приходилось говорить: переживаем тяжёлое время в наказание Божие, о чём указано в Святом Писании, за безбожие». Но тут же прибавила, что говорила это по своей несознательности, не думая принести вред советской власти.
Послушница Вера родилась в 1878 году в селе Соболево Богородского уезда в семье крестьянина Харитона Графова. В 1903 году поступила в Брусенский монастырь, где подвизалась на различных послушаниях до 1918 года, когда стало ясно, что безбожники разрушат обитель. После этого жила у верующих людей: сначала в селе, а затем в Коломне, зарабатывая шитьём одеял.

Будучи арестована и допрошена, Вера сказала: «Против советской власти я никогда никаких враждебных отношений не имела и не имею. Знакомых никаких не имею и не знаю». Следователь укорил её в недостоверности таких показаний, на что она добавила: действительно, некоторых монахинь встречала в Покровском храме, с ними иногда говорила о недостатке продовольствия, дров, длинных очередях – всё это за грехи, как сказано в Писании Божием.

Монахиню Антонину и послушницу Веру обвинили в том, что они, «имея между собой связь, по общей договорённости среди верующих проводили систематически антисоветскую агитацию с использованием религиозных предрассудков масс... Имея связь с сосланным за контрреволюционную деятельность бывшим архимандритом священномучеником Никоном (Беляевым), поддерживают с ним переписку, занимаются по верующим паломничеством, собирают вещи, продукты, деньги и посылают посылками ему в ссылку, наряду с этим распускают провокацию».

Сестер во Христе приговорили к пяти годам ссылки в Казахстан. Послушница Вера умерла в ссылке в 1932 году, а монахиня Антонина по окончании срока вернулась из Акмолинска в Коломну. Она была арестована 27 ноября 1937 года и заключена в коломенскую тюрьму. Следователь допросил дежурных свидетелей, живших на одной улице (Гранатной) с монахиней. Они показали, что та до революции была инокиней и сейчас ею остается, поскольку одевается в монашеское, часто посещает церковь, а зарабатывает пошивкой одеял и одежды. Кроме того, она говорила, что в ссылке видела, сколько там погибает невинных людей. На допросе монахиня Антонина отвергла обвинение в контрреволюционной деятельности. На показания лжесвидетелей заявила, что хотя и знает этих людей, но никогда с ними на подобные темы не говорила.

Вместе с Антониной была арестована и послушница Мария Журавлева. Она родилась в 1869 году в селе Городец (ныне Коломенский район) в семье крестьянина Мартиниана. В 1886 г. поступила в Успенский Брусенский монастырь, где подвизалась до его закрытия в 1920 году, а затем поселилась в Коломне. В 1932 году была выселена из города как чуждый элемент новому безбожному устроению жизни, но потом вернулась и поселилась в одной квартире с монахиней Антониной (Степановой).

Лжесвидетели показали, что Мария до сих пор одевается по-монашески и ходит в церковь. Она говорила, что настало тяжёлое время, совсем замучили народ налогами да займами, сколько нищих стало на улицах, разве столько их было; бывало, редко где их увидишь, а сейчас на каждом углу стоят. Все обвинения в антисоветской агитации и лжесвидетельства сестра Мария отвергла. На провокационный вопрос: «Кого вы знаете из монашек?» – ответила так, чтобы никому не повредить:
– Знаю очень многих, но фамилий их не знаю, знаю, как звать по-монашески и где проживают, но точных адресов не знаю.
1 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила брусенских сестер к расстрелу. Монахиня Антонина (Степанова) и послушница Мария (Журавлёва) были расстреляны 15 декабря 1937 года и погребены в безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

13 декабря - день памяти священномученика Иоанна Честнова

Отправлено 13 дек. 2017 г., 3:44 пользователем Татьяна Логинова

Священномученик Иоанн родился 30 января 1874 г. в деревне Запонорье Богородского уезда Московской губернии в семье священника Петра Честнова. В 1904 г. по окончании четвертого курса Московской Духовной семинарии Иван Честнов подал прошение об увольнении. В мае того же года он сдал экзамен на звание учителя церковно-приходской школы.
29 июня 1904 г. епископ Можайский Парфений (Левицкий), викарий Московской епархии, определил Ивана Петровича на должность псаломщика Знаменской Церкви в селе Амерево Богородского уезда. В 1905 г. он был посвящен в стихарь.

В июле 1907 г. Иван Честнов был переведен на место псаломщика в Крестовоздвиженский храм в селе Новое при реке Волге Клинского уезда. В 1908 г. Иван Честнов был рукоположен во диакона и митрополитом Московским Владимиром (Богоявленским) определен на служение к Воскресенской кладбищенской церкви в городе Подольске. С 1910 г. он был также законоучителем в мужском и женском училищах города.
С 20 марта 1917 г. диакон Иоанн состоял членом исполнительного уездного комитета духовенства и мирян, а в июле того же года был избран членом благочиннического совета Первого Подольского округа. За усердное служение Церкви Божией ко дню Святой Пасхи 1919 г. диакон Иоанн Честнов был удостоен Патриаршего благословения. В 1920 г. отца Иоанна рукоположили во священника, и 1 сентября митрополитом Крутицким Евсевием (Никольским) он был определен во священника в Знаменский храм в селе Захарьино Подольского уезда. 3 января 1921 г. его перевели снова в Воскресенскую кладбищенскую церковь в городе Подольске.

31 октября 1930 г. отец Иоанн был арестован и 1 ноября допрошен. На вопросы следователя священник ответил: «На заданный мне вопрос относительно современного положения и существующей власти, отвечу. Всякая власть дается от Бога, поэтому-то Бог в наказание за наши грехи и посылает власть. Народ достоин той власти, которая ему послана Богом. Если народ творит беззаконие, то Господь для исправления посылает тяжелую власть, и до тех пор, пока народ не обратится к Богу, то ниспосланная Им власть будет продолжаться долго, а когда народ замолит свои грехи перед Богом, то существующая власть дойдет до такого положения, когда она сама придет к Богу и изменит свое отношение к религии, и тогда народ этот будет достоин своей власти. Для пояснения вышесказанного, укажу свое мнение... В известный период на душу человека налетает нечто вроде пепла, отчего душа и сознание затемняется, человек теряет веру в Бога. Но это явление временное, так как если это затемнение проходит, то человек, именовавший себя безбожником, становится верующим. Как на пример из Священного Писания укажу на святого апостола Павла, который был гонителем веры Христовой, а потом стал ревностным проповедником учения Христа. На поминках мне кто-то из присутствующих задал вопрос, который в точности я не припомню, но на который я ответил: стало много хулиганства, и все это потому, что родители плохо смотрят за своими детьми. Что же касается указания на то, что не нужно доверяться школьному воспитанию, то этого я не говорил… Виновным себя признаю в том, что не имея права высказывать свою точку зрения на существующую власть и положение в местах большого сборища людей, я все же высказывал, но оговариваюсь, что к высказыванию меня вынуждали вопросы верующих, сам же я никогда беседы не начинал. В призывах к срыву уборочной компании колхоза и угрозах колхозникам я виновным себя не признаю. Мои беседы и ответы верующим я суммирую следующими словами: народ делает зло друг другу, и я как пастырь хотел привести народ к миру. Мои призывы и беседы имели целью вразумить народ и привести их к вере Христовой, так как если вера Христова укрепится, то и существующая власть так же подойдет к этой вере, и вот тогда-то и установится власть, угодная Богу».
22 ноября 1930 г. Тройка ОГПУ приговорила священника Иоанна Честнова к трем годам ссылки в Казахстан. После отбытия срока наказания отец Иоанн вернулся в Московскую область. Поскольку проживать в стокилометровой зоне от Москвы ему было запрещено, он поселился в городе Можайске, где был священноначалием назначен служить в Вознесенский храм города. В 1934 г. с помощью обновленцев власти решили закрыть храм. О всех трудностях этого времени, о том, как верующие защищали храм, подробно рассказывается в сохранившемся письме-заявлении общины Вознесенского храма, направленном 21 августа 1934 г. в Московский областной исполнительный комитет в отдел по вопросам культа.

10 марта 1935 г. отец Иоанн был назначен на служение в Михайло-Архангельский храм города Талдома Московской области. На праздник Пасхи Христовой власти запретили ему совершать обход домов верующих с молебнами. В первый день Пасхи отец Иоанн пришел по приглашению церковного старосты Волкова к нему в дом на чаепитие. Кроме отца Иоанна присутствовали и другие прихожане храма. Был там и некто Агентов, который занимался изготовлением свечей для прихода. За чаем зашел разговор о современных событиях в мире, об антирелигиозной агитации и воспитании детей.
19 мая 1935 г. следователь НКВД допросил Агентова в качестве свидетеля, который так рассказал об этой беседе: «За чаем возник разговор на политическую тему, в процессе которого Честнов произнес антисоветскую по содержанию речь: если бы русский народ твердо держался своей православной веры и был бы вооружен духом русского патриотизма, тогда бы не посмела советская власть арестовать ни одного нашего священника, потому что народ единодушно, все как один вышли бы на защиту духовенства. Русский народ попал под пагубную агитацию большевиков, забыл свою православную веру и потерял дух патриотизма. Германия так сильна потому, что в ней силен дух патриотизма, сильна любовь к своему отечеству. Во всех странах Европы каждая нация, каждая религиозная группа дорожит и поддерживает свою самостоятельность... Честнов делал вывод о неизбежности войны, заявляя, что вся международная политика сейчас сводится к тому, чтобы заставить Германию уничтожить большевизм, ибо она является виновницей этого, потому что она в Россию привезла в запломбированном вагоне товарища Ленина. Продолжая говорить, Честнов заявил: сейчас Германия под давлением всех держав должна начать войну против СССР, а за ней пойдут все остальные державы, имея одну цель – уничтожить большевизм, который угрожает всему миру».
В тот же день, 19 мая, отец Иоанн был арестован. На обороте ордера на арест он написал: «прочитанное мне настоящее постановление подписывать отказываюсь, так как в предъявленном мне обвинении, изложенном в настоящем постановлении, виновным себя не признаю». Начались допросы.

4 декабря было составлено обвинительное заключение, где сказано, что “Честнов, отбывая ссылку в Чуйском районе, занимался нелегально исполнением религиозных обрядов, среди населения вел антисоветскую агитацию”.
10 декабря 1937 г. Тройка УНКВД Алма-Атинской области приговорила отца Иоанна к расстрелу.
Священник Иоанн Честнов был расстрелян 13 декабря 1937 г. и погребен в общей безвестной могиле.

11 декабря - день памяти священномученика Серафима (Чичагова)

Отправлено 10 дек. 2017 г., 18:42 пользователем Татьяна Логинова   [ обновлено 10 дек. 2017 г., 18:42 ]

Священномученик Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов) родился в семье военного и принадлежал к именитому дворянскому роду. После окончания Императорского Пажеского корпуса участвовал в Балканской войне 1876-77 годов. По возвращении с фронта в Петербург знакомится с праведным Иоанном Кронштадтским и становится его духовным чадом. В 1879 году сочетается благочестивым христианским браком с Н. Н. Дохтуровой. В 1891 году выходит в отставку с воинской службы и в 1893 г. по благословению Иоанна Кронштадтского принимает священнический сан. Служит в разных храмах Москвы. В 1895 году умирает его жена. В это время он начинает работать над «Летописью Серафимо-Дивеевского монастыря» и в 1898 году принимает монашеский постриг с именем Серафим. Вскоре он назначается настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиевско-го монастыря. В 1903 году по составленному им представлению и при активном содействии императора Николая II был прославлен преподобный Серафим Саровский. В это же время он составляет акафист преподобному. В 1905 году он — епископ Сухумский. С 1906 по 1912 годы был архиепископом Орловским, Кишиневским и Тверским. Участвовал в Поместном соборе 1917-18 годов, где возглав-лял отдел «Монастыри и монашество».

В 1917 году владыка Серафим был изгнан обновленцами со своей кафедры. Патриарх Тихон назначил его в Варшаву, но он так и не прибыл на место служения в связи с происходившими там боевыми действиями. В 1921 году уже в сане митрополита сослан в Архангельскую область. Несколько лет прожил в Воскресенском Федоровском монастыре под Шуей. В 1928 году был возвращен к делам Церкви и назначен на Ленинградскую кафедру. В 1933 году был уволен на покой и жил последние годы под Москвой. В 1937 году его арестовали и на носилках доставили в Таганскую тюрьму. 11 декабря того же года был расстрелян на полигоне в Бутово под Москвой. Владыка писал иконы. Чудесный образ Спасителя его работы находится в московском храме Илии пророка.

1-10 of 100