2 августа- день памяти священномучеников Александра Архангельского, Георгия Никитина, Иоанна Стеблина-Каменского, Сергия Гортинского, Феодора Яковлева, Тихона (Кречкова), Георгия Пожарова, Косьмы Вязникова, Евфимия Гребенщикова, Петра Вязникова, Алексия Знаменского, новомучеников воронежских, Феодора Абросимова, Алексия Южинского, парижских новомучеников.

Отправлено 1 авг. 2017 г., 5:47 пользователем Татьяна Логинова   [ обновлено 1 авг. 2017 г., 5:48 ]
Священномученик Александр Архангельский родился 1 февраля 1874 года в селе Сошка Липецкого уезда в семье псаломщика Николая Никаноровича Архангельского. В 1896 году он окончил Тамбовскую Духовную семинарию и поступил в храм псаломщиком. Тогда же он познакомился с дочерью протоиерея Капитона Алексеева Екатериной, которая и стала его женой. Семья у отца Капитона была большая и благочестивая; все сыновья впоследствии выбрали священническое служение.

В Тамбове тяжело заболела его жена, ее поместили в земскую больни­цу, и Александр Николаевич взял в качестве помощницы по дому глухую девочку -сироту. Однажды он вместе с девочкой отправился навестить жену. Проезжая по улице, они увидели, что несут Казанскую икону Божией Мате­ри. Александр Николаевич велел кучеру остановиться и, подойдя к людям, которые несли икону, попросил, чтобы разрешили понести икону больной девочке. Они разрешили. После того как был отслужен молебен о здравии, Александр Николаевич с де­воч­кой поехали дальше; когда они проезжали через мост, разразилась гроза. Девочка стала испуганно крести­ть­ся, и Александр Николаевич с удивлением спросил ее: “Ты что, Марфуша, разве слышишь?” И она ответила, что хорошо слышит. Это было явное чудо и проявление милости Божией.

В 1904 году Александр Николаевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Сторожевые Выселки Воронежской епархии, а через два года – в сан священника. Семья у отца Александра к этому времени была большая – семь человек детей. В деревне, относившейся к приходу священника, умерли муж и жена крестьяне, и у них остались сиротами двое детей. Нимало не сомневаясь, отец Александр взял их на полное обеспечение. Они только ночевать ходили в свой дом, а все остальное время проводили в доме священника. Село, где находился храм и жил священник, было большим, главная улица села была растянута почти на десять километров. Отец Александр целыми днями или пребывал в храме, или ходил с требами по домам прихожан. На все большие праздники в храм съезжалось множество богомольцев из окрестных деревень, многие из них оставались ночевать у священника в доме; тогда на пол постилалась солома и всем всегда хватало места. Екатерина Капитоновна была ему хорошей помощницей, и хотя здоровья она была слабого, но всем старалась уделить внимание, всех привечала и всех кормила. Семья священника была дружной, дети беззаветно любили отца и мать и были очень послушны.

Отец Александр никогда не проходил мимо чужой беды, даже если оказывался всего лишь случайным ее свидетелем. Как-то поехал он в город Усмань навестить детей, которые здесь учились в гимназии. Проезжая через деревню, он увидел пожар. Нимало не медля он остановил повозку и побежал к горящему дому, из которого успел вынести трехлетнюю девочку. Родители в это время отсутствовали, и он отдал девочку соседям.

Отец Александр был человеком аполитичным. Получив в 1917 году текст отречения от престола Императора Николая II, он прочел его в храме народу без каких бы то ни было объяснений. Пришли к власти большевики и потребовали от священника отдать свой дом под школу. Отец Александр безропотно согласился. Большевики потребовали отдать представителям культпросвещения книги и журналы – он отдал и их; потребовали отдать домашнюю мебель – он отдал и ее. Но школа просуществовала недолго, учителя и учащиеся стали часто болеть, и, связав это с тем, что занятия про­ходят в доме, отнятом у иерея Божия, учителя потребовали закрытия ее, и власти это исполнили.

В 1918 году власти попытались арестовать священника с тем, чтобы непременно убить его.

Под праздник Покрова Божией Матери отец Александр поздно вернул­ся домой – промокший под дождем и уставший. Он прошел в кухню, чтобы лечь на печь, и вдруг услышал топот лошадиных копыт, который стих у его дома. Он понял, что это приехали за ним. Отец Александр вышел в сени и, несколько изменив голос, спросил: “Кто здесь? Сейчас открою”. Потом про­шел в столовую и сказал домашним: “Спаси вас всех Господь! Я ухожу, да избавит и меня Господь от их рук”. И спустился через окно во двор.

Домашние открыли дверь и засветили светильник; он трепетал и угасал от ветра. Один из пришедших спросил: “Кто здесь живет?” Ему ответили: “Священник”. Тогда трое приехавших прошли в дом, и один из них спросил: “Где он?” Екатерина Капитоновна и дочь Екатерина стали отвечать, что на требу или на мельницу уехал.

– А кто с нами говорил? – спросили они.

Екатерина Капитоновна ответила, что это был сын. Сын, несколько из­­менив голос, подтвердил это, и они поверили. После этого тщательно обыс­­кали весь дом и поставили одного часового во дворе, а другого – на улице.

Отец Александр тем временем пришел к одной из своих прихожанок, старушке Марфе Ивановне, и попросил: “Марфа Ивановна, укрой меня, за мной гонятся бандиты”. “Батюшка, – ответила она, – все знают, что ты к нам ходишь и я к тебе хожу. Лучше тебе уйти подальше”. Он счел ее совет благоразумным и отправился в соседнюю деревню Мансуровку к одно­му из своих прихожан, и тот спрятал его в соломе.

Решимость арестовать священника была, однако, столь велика, что безбожники стали проводить повальные обыски в домах верующих и до­бра­лись до этого дома. Проводя обыск, они стали щупать солому штыками, но милостью Божией не задели священника. 

Рано утром отец Александр пешком ушел в город Усмань, а оттуда уехал в Воронеж, где получил назначение в храм в селе Липовка. Здесь он прослужил два с половиной года. После этого год служил в храме села Мечешка, а затем, до самого своего ареста, – в Успенской церкви в селе Бутурлиновка Воронежской епархии. Во время служения в Бутурлиновке отец Александр был возведен в сан протоиерея и назначен благочинным.

В 1929 году усилились гонения на Русскую Православную Церковь. 8 ап­реля 1930 года отец Александр был арестован. На допросах он не призвал себя виновным.


Священник Георгий Никитин  14 июля 1930 года ему было предъявлено постановление об окончании следствия. 23 июля обвинительное заключение было отправлено в Коллегию ОГПУ. 28 июля Коллегия рассмотрела "дело" и приговорила обвиняемого к расстрелу.

Прошли праздники преподобного Серафима Саровского и пророка Илии. Вечером 2 августа обвиняемым объявили приговор. Затем их погрузили в машину, чтобы везти в окрестности Воронежа и учинить расправу. В десять часов вечера того же дня архимандрит Алексеевского монастыря Тихон (Кречков), иеромонахи Георгий (Пожаров) и Косма (Вязников), священники Иоанн Стеблин-Каменский, Сергий Гортинский, Феодор Яковлев, Александр Архангельский, Георгий Никитин и миряне Евфимий Гребенщиков и Петр Вязников были расстреляны.















Священномученик Иоанн Стеблин-Каменский

Дед — Георгий Павлович Стеблин-Каменский, тайный советник, виленский губернатор.

Отец — Георгий Георгиевич Стеблин-Каменский, тайный советник, был директором канцелярии Морского министерства, сенатором по департаменту герольдии и судебному департаменту Правительствующего Сената, председателем Российского общества морского права.

Мать — Ольга Александровна, дочь вице-адмирала Александра Павловича Жандра. Умерла в 1902 году.

Сёстры — Ольга и Елизавета.

 

Морской офицер

Окончил четыре класса гимназии, петербургский Морской корпус (1908 год, награждён премией адмирала Нахимова). Назначен на крейсер «Богатырь», два года находился в заграничном плавании. Был награждён итальянской серебряной медалью за оказание помощи пострадавшим от землетрясения 1908 года на Сицилии и в Калабрии. Затем назначен в 1-й Балтийский флотский экипаж, в дивизион испытывающихся миноносцев. С 1912 года — лейтенант. Служил ротным командиром на крейсере «Адмирал Макаров», преподавал в Морском корпусе. Участник Первой мировой войны, награждён орденами св. Станислава 3-й степени (1914 год) и св. Анны 3-й степени (1915 год). В июне 1917 года уволился с флота по состоянию здоровья (в этот период Балтийский флот находился в состоянии развала и его покидали многие офицеры.

 

Летом 1918 года участвовал в научной экспедиции, обследовавшей невские отмели, в 1919—1921 годах был помощником директора маяков Балтийского флота и одновременно псаломщиком петроградского Свято-Троицкого храма (на Стремянной улице)

Священник в Петрограде

В 1920 года был рукоположен во диакона (целибатом) к Свято-Троицкому храму. Вскоре был арестован, некоторое время провёл в заключении. В 1923 году рукоположен во иерея, возведён в сан протоиерея и назначен настоятелем храма. В 1924 году вновь арестован по обвинению в том, что он объединил вокруг себя верующих, которые собирались не только в храме, но и на квартирах, читали акафисты, Священное Писание.

Первое заключение в Соловецком лагере

В сентябре 1924 года Особым совещанием при коллегии ОГПУ приговорён к трём годам лишения свободы, срок заключения отбывал в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), где держался независимо, всегда ходил в священнической одежде и посещал церковные службы.

Из Соловков писал своим прихожанам:

Пусть и в истории человечества еще царит нравственная стужа, пусть народы мятутся ещё в безумном эгоистическом стремлении к материальному личному благополучию, — дело Божественного строительства совершается; Солнце Правды неуклонно согревает всё то, что призвано к жизни; мир от земли неотъемлем, не тот мир, который не может устоять при первой брошенной кости, первом столкновении материальных интересов, а тот мир, которым наполняется душа голодного человека, когда он поделится своим последним куском с чужим ему нищим. Этот мир — непобедим потому, что это мир любви, а не соглашения. Прежде бесплодное стремление лучших людей утвердить свою волю к доброделанию с явлением на земле Бога Слова получает обильную благодатную помощь и благоволение в человеках, воплощается в жизнь.

Служение в Воронеже

В 1927 году был освобождён из лагеря, однако ему запретили возвращаться в Ленинград, а отправили в административную ссылку в Воронеж. С ноября 1927 года — священник церкви бывшего Покровского Девичьего монастыря в Воронеже, вскоре стал её настоятелем. Быстро приобрёл большой авторитет у прихожан. Его усилиями был организован постоянный сбор средств для воронежского архиепископа Петра (Зверева) и других соловецких узников-христиан. Противники православной церкви публично требовали ареста популярного священника. Был противником Декларации митрополита Сергия (Страгородского), содержавшей далеко идущие уступки советской власти. Присоединился к «иосифлянскому» движению, был одним из его лидеров в Воронежской епархии, подписал протестное обращение от 9 января 1928 года епископа Алексия (Буя) к митрополиту Сергию. После ареста епископа Алексия — епархиальный благочинный Воронежской епархии.

Арест, лагерь, расстрел

19 мая 1929 года протоиерей Иоанн был арестован. Был обвинён в подрыве авторитета и мощи советской власти. На допросах держался с большим достоинством, виновным себя не признал. Заявил, что по отношению к советской власти лоялен, но не сочувствую мероприятиям, направленным против религии. Считаю неправильным обучение детей в школах в противорелигиозном направлении и тому подобное. Поскольку я другого оружия не знаю, кроме креста, то как в прошлое время, так и в настоящее я нахожу единственно правильным действовать на массы умиротворяюще. Осуждал всякое выступление против гражданских законов. Для меня нет сомнения, что вера в распятого Христа непобедима, что кажущееся торжество материализма есть временное явление.

Был приговорён Особым совещанием при коллегии ОГПУ к повторному заключению на Соловках сроком на три года. В апреле 1930 года поступило распоряжение о его направлении в воронежскую тюрьму, куда был доставлен в начале мая того же года. Обвинён в участии в деятельности монархической контрреволюционной организации, в том, что «распространял церковно-монархические листовки и брошюры, распространял и разного рода антисоветские провокационные слухи». Виновным себя не признал, никого не оговорил. Однако другой священник, проходивший по делу, дал устраивавшие власти показания. Приговорён коллегией ОГПУ к расстрелу, приговор был приведён в исполнение 2 августа 1930 года в окрестностях Воронежа. Юбилейный Архиерейский Собор 2000 года причислил протоиерея Иоанна Стеблин-Каменского к лику Новомучеников и исповедников Российских.


Священномученик Сергий Гортинский родился 10 марта 1889 года в городе Рязани в семье священника Дмитрия Гортинского. Окончил шестилетнее училище в городе Александрове Эриванской губернии.

В 1916 году Сергей Дмитриевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Богоявленского Мосальского уезда Калужской губернии, через год он был определен диаконом ко храму села Мальково той же губернии. В 1920 году он был рукоположен в сан священника и некоторое время служил в храме села Тылка Черниговской губернии. Через пять лет перешел служить в храм села Козинка Ставропольской губернии. К этому времени уже широко действовал закон об отделении Церкви от государства, и многие крестьяне, оформляя свои браки в государственных учреждениях, жили невенчанными, без церковного благословения. Отец Сергий убеждал таковых повенчаться, а упорствующих предупредил, что живущих в браке невенчанными не будет допускать до причастия. Власти сочли такую его деятельность антигосударственной, нарушающей закон об отделении Церкви от государства. Отец Сергий был арестован и сослан в город Воронеж. Здесь в 1928 году он снова был арестован и обвинен в том, что является идейным руководителем епархии. Обвинение доказано не было, и священника освободили.

В 1930 году отец Сергий был арестован вместе с духовенством и монахами Алексеевского монастыря. Его обвиняли в том, что он вел антисоветскую агитацию как лично, так и через других, главным образом через архимандрита Тихона (Кречкова), "которому давал специальные указания антисоветского направления".

На допросах он отвечал скупо, стараясь никого не называть. Отец Сергий был тяжело болен туберкулезом и с трудом переносил заключение; когда ему было предъявлено обвинение в контрреволюционной деятельности, он написал: "Обвинение предъявленное я не признаю, ибо это явная ложь..."

 

Священномученик Феодор Яковлев родился в 1897 году в семье крестьянина Санкт-Петербургской губернии Михаила Яковлева. Окончил семь классов Воронежского реально­го училища. После октябрьского переворота был мобилизован в Красную армию, затем служил в милиции в губернском продовольственном коми­тете. В разгар гонений на Церковь он был рукоположен в сан священника, служил в храме Алексеевского монастыря и вместе с духовенством монастыря был арестован в начале 1930 года.

На допросе 2 марта на вопрос следователя о контрреволюционной деятельности отец Феодор ответил: “Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю... Когда я служил в Алексеевском монастыре, то у меня исповедовались крестьяне окрестных сел. На исповеди крестьяне моего совета относительно вступления в колхоз не спрашивали, но был случай, когда двое крестьян в декабре 1929 года спросили у меня после службы, как быть с колхозом, записываться или нет. Я им говорил, что греховного и преступного во вступлении в колхоз не вижу...”

Через несколько дней отец Феодор снова был вызван на допрос и на вопрос следователя, что он знает об архимандрите Игнатии, настоятеле Ва­луйского монастыря, ответил: “Архимандрит Игнатий... пользовался в пе­риод своего служения большим уважением прихожан как старейший из священнослужителей... В отношении оценки политической власти я ничего не могу сказать, так как никогда этим вопросом не занимался, не имея ни возможности, ни желания, а занимался обязанностями священника в узком смысле этого слова”.




Преподобномученик Тихон (в миру Тимофей Ульянович Кречков) родился в 1862 году в селе Плотава Репьевского уезда Воронежской губернии в крестьянской семье. В свое время он поступил послушником в Алексеевский монастырь в Воронеже, здесь был пострижен в монашество и рукоположен в сан иеромонаха. Был назначен казначеем монастыря и все силы отдавал его благоукрашению, на многих иконах долгое время сохранялись надписи: сооружена иждивением иеромонаха Тихона. В 1924 году иеромонах Тихон возведен в сан игумена, а через три года - архимандрита.

В 1930 году в результате проведенных под руководством Тучкова арестов было заключено в тюрьму и расстреляно множество священнослужителей по всей России. Архимандрит Тихон был арестован вместе с братией Алексеевского монастыря. Следователь на допросах интересовался - куда ездил архимандрит Тихон и не вел ли он во время поездок антисоветских бесед. Он отвечал: "Состоя в сане архимандрита Алексеевского монастыря, я периодически выезжал в села бывшей Воронежской губернии. В последнее время я больше всего ездил в села: Лиски, Песковатки, Щучье... В начале февраля сего года я был на поминках по умершем архиепископе Петре Звереве у его келейника Серафима Колобкова. Около двух недель тому назад я был на именинах у архимандрита Игнатия Бирюкова. Разговоров как на поминках по архиепископе Петре Звереве, так и на именинах архимандрита Игнатия о гонениях на религию и о приходе антихриста не было. Когда я жил в селе Лисках, агитации, что пришел антихрист, а с ним и последние времена, и что власть советская - есть власть антихриста, я не вел, и об этом не было никаких разговоров. В момент снятия креста с Девичьего монастыря ни я, ни другие не говорили, что власть советская - власть антихриста, а потому ей подчиняться нельзя, грешно, что все религиозные течения, признающие власть, есть также антихристовы, что иметь что-либо с безбожниками - это значит распинать Христа. В день обнесения мощей святителя Митрофана ни я, ни другие кто-либо из наших не говорили приезжавшим крестьянам, что советская власть хочет взять измором всех протестующих против незаконных действий и душительства, не дает хлеба, а отправляет все за границу, не дает мяса, грабит всех крестьян. Будучи в селах, я разговоров о гонении на религию, о пришествии антихриста и тому подобных не вел, но такие разговоры среди крестьян были, когда и где, я не помню теперь..."

В начале 1930 года архимандрит Тихон был снова вызван на допрос. На вопрос следователя он ответил: "Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю".


Преподобномученик Георгий Пожаров
Вместе были арестованы иеромонахи Георгий (Пожаров) и Кос­ма (Вязников), священник Георгий Никитин и миряне Евфимий Гребен­щиков и Петр Вязников. Виновными в предъявленном обвинении они себя не признали. 14 июля 1930 года им было предъявлено постановление об окон­чании следствия. 23 июля обвинительное заключение было отправ­лено в Коллегию ОГПУ. 28 июля Коллегия рассмотрела “дело” и приговорила обвиняемых к расстрелу.

Прошли праздники преподобного Серафи­­ма Саровского и пророка Илии. Вечером 2 августа обвиняемым объявили приговор. Затем их погрузили в машину, чтобы везти в окрес­т­ности Воронежа и учинить расправу. В десять часов вечера того же дня архимандрит Але­к­сеевского мо­настыря Тихон (Кречков), иеромонахи Георгий (Пожаров) и Кос­ма (Вяз­­ников), священники Иоанн Стеблин-Каменский, Сергий Гортинский, Феодор Яковлев, Александр Архангельский, Георгий Никитин и миряне Евфимий Гребенщиков и Петр Вязников были расстреляны.










Comments