Полезные статьи


НЕ НАДО ПАЧКАТЬСЯ! Интересные факты о «празднике красок холи»

Отправлено 18 июн. 2018 г., 6:06 пользователем Наталья Скоробогатова



Источник: сайт http://pravoslavie.ru/80608.htm

В России, как и почти во всем мире, вот уже не первый год проводятся т.н. «фестивали красок холи», во время которых люди кидаются друг в друга разноцветными красками и веселятся. Что же такое «холи», какой смысл данный праздник имеет на своей исторической родине и можно ли христианину в нем участвовать, мы попросили рассказать священника Георгия Максимова.


— Отец Георгий, в честь чего установлен праздник красок холи?

Холи установлен в честь сожжения заживо демоницы Холики

— Холи — это индуистский языческий религиозный праздник. Он установлен в честь сожжения заживо Холики, от имени которой и получил название. Согласно мифологии индуизма, Холика была демоном и сестрой короля демонов Хираньякашипу. Он много о себе воображал и требовал от своих подданных, чтобы они покланялись только ему. Однако его сын Прахлада продолжал поклоняться индуистскому «богу» Вишну. Хираньякашипу был этим весьма недоволен. Однажды Холика взяла племянника к себе на колени и села с ним в костер. На ней был магический плащ, защищавший ее от огня. А своего племянника она таким образом хотела убить. Однако плащ слетел с нее и накрыл Прахладу, а Холика сгорела заживо.


Холика и Прахлада. Фото: Emotix.com 

— Как отмечают его в Индии?

Раскрашивание красками на празднике холи есть символическое нанесение на себя пепла сожженной демоницы

— В Индии праздник холи начинается накануне ночью, когда в большом костре сжигают чучело Холики. Исторически на следующий день индусы мазали себя пеплом, оставшимся от этих костров. Со временем пепел стали раскрашивать или заменять порошком разных цветов, что делают и доныне. Так что раскрашивание есть символическое нанесение на себя пепла сожженной демоницы. В этот день также употребляются специальные напитки и блюда, в состав которых входит сок либо листья конопли.


Празднование холи в Индии. Сжигание чучела Холики 

— А насколько безопасно швырять друг в друга красками?

— Во время праздника в Индии ежегодно растёт число пострадавших от разноцветной пыли. В большинстве случаев это астма, аллергия, проблемы с кожей и даже потеря зрения. Натуральные краски для этого действа даже в Индии используются редко — в ход идут различные химические смеси. Но даже при использовании гипоаллергенных красок остаются незащищенными глаза.


Праздник холи в Индии 

— Кто же занимается продвижением этого праздника в России?

— Есть сведения, что насаждением холи в России занимаются кришнаиты и другие секты неоиндуистского толка, прикрывающиеся названиями типа «Общества любителей индийской / ведической культуры» и так далее. Конечная цель устроения холи — вербовка членов в свою неоиндуистскую религиозную организацию.


Праздник красок холи в России 

— Неужели здесь нет коммерческой и «тусовочной» составляющих?

— Конечно же, есть. На проведении фестивалей крутятся большие деньги, и большинство молодежи приходит повеселиться, не подозревая, к какому языческому празднику они оказываются причастными. Но и сводить всё к одной лишь коммерции было бы неправильно. Смотрите: в 2005 году, когда холи только-только стал появляться в России, в Москве его проводили индуисты и кришнаиты. В Сургуте праздник красок 2014 года был напрямую организован кришнаитами, которые раздавали идоложертвенные пирожные и просили петь: «Харе Кришна!» То же самое происходило в Таганроге. В Новокузнецке фестиваль красок холи приурочили к «новому году по индийскому календарю». Наконец, хотелось бы спросить, почему в названии фестиваля красок присутствует слово «холи», указывающее на его языческое происхождение?


Реклама фестиваля красок холи в Новокузнецке 


— А когда холи отмечают в Индии?

— Холи всегда отмечается в последний день полнолуния лунного месяца фалгун, что приходится на конец февраля либо начало марта. Поэтому индусы считают его также праздником наступления весны.


Праздник холи в Индии 

— Почему же холи, будучи праздником наступления весны, проводится в Москве летом?

— Прекрасный вопрос. Я бы добавил к нему и другие:
Почему организаторы праздника в России скрывают его религиозное происхождение и значение?
Стоит ли мазать себя разноцветной грязью в честь языческого праздника Индии, установленного в память о сожженной заживо демонице?
Стоит ли подвергать риску собственное здоровье, если даже в Индии праздник сопровождается вспышкой астмы и аллергии?
Стоит ли поддерживать инициативы неоиндуистов, направленные на распространение в России чуждой религиозной культуры?

Многие, наверное, слышали, как в детстве мама им говорила: «Не тащи в дом всякую грязь!» Мудрый совет. Он напрямую относится к попыткам привить в России празднование холи.

— Отец Георгий, задам последний вопрос, актуальный для людей хоть и крещёных, но мало разбирающихся в вопросах веры: может ли христианин участвовать в языческих праздниках?

— Нет. Это тяжкий грех, который является предательством Бога. Еще в Ветхом Завете было описано, как грешили израильтяне, перенявшие языческий праздник в честь «богини неба». Бог через пророка Иеремию говорит: «Дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба... Но Меня ли огорчают они? говорит Господь; не себя ли самих к стыду своему?» (Иер. 7:18–19). Этим грехом израильтяне навлекли беду на свой народ, были побеждены и угнаны в вавилонское рабство.

Неудивительно, что многие мученики раннего христианства отдали свою жизнь за право не участвовать в языческих праздниках. Подобными историями полна вся история первых веков христианства. Например, святой Архип из числа 70 апостолов был вместе с родителями зверски исколот ножами и побит камнями в Колоссах в правление императора Нерона за то, что отказался участвовать в языческом празднике. При императоре Максимине был убит святой Афиноген, епископ Пидахфои, вместе с десятью своими учениками. Однажды в его родной город Севастию прибыл правитель Филомарх, решивший устроить языческий праздник. Большинство жителей города были христианами и отказались участвовать в этом празднике. Филомарх стал пытать христиан, заставляя подчиниться, а когда узнал, что их вдохновителем является епископ Афиноген, убил святого вместе с десятью его учениками.

Так что если вы христианин, задумайтесь: стоит ли совершать грех и изменять своей вере просто ради того, чтобы испачкаться разноцветной грязью?



беседовал Антон Поспелов

СВЯТОЙ БЛАГОВЕРНЫЙ КНЯЗЬ ИГОРЬ ЧЕРНИГОВСКИЙ

Отправлено 17 июн. 2018 г., 4:03 пользователем Наталья Скоробогатова

 Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок: Ольговичей и Мстиславичей. Все они были в близком родстве, все - правнуки Ярослава Мудрого. Мстиславичи назывались по имени своего отца - святого Мстислава Великого (+ 1132), сына Владимира Мономаха (отсюда другое их название "Мономашичи"). Ольговичи назывались по имени Олега Святославича (+ 1115), прозванного за свою горькую судьбу "Гори-славичем". Олег Гориславич был сын Киевского князя Святослава (+ 1076), который участвовал в 1072 году в перенесении мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба (сведения 2 мая) и вошел в историю Русской Церкви как владелец двух замечательнейших богословских сборников того времени - "Изборника Святослава 1073 г." и "Изборника 1076 г.".

В некоторых древних месяцесловах и сам князь Святослав почитался угодником Божиим, но особенно прославились два его внука: преподобный Никола Святоша (+ 1143) и двоюродный брат его, сын Олега Гориславича, - святой князь-мученик Игорь Ольгович (+1147).

Преподобный Никола Святоша и святой Игорь Ольгович представляют два различных пути христианской святости в Древней Руси. Преподобный Никола, отрекшийся от мира и княжеских обязанностей, стал простым иноком и мирно почил, проведя почти сорок лет в монастыре. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за Киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.

В 1138 году великим князем Киевским стал старший брат Игоря Всеволод Ольгович (прадед святого Михаила Черниговского). Хотя его княжение длилось всего несколько лет и было наполнено непрерывными войнами, князь считал Киев своим наследственным княжеством и решил передать его в наследство своему брату Игорю. Он ссылался при этом на пример Владимира Мономаха и говорил, как бы нарочно подзадоривая Мономашичей: "Владимир посадил Мстислава, своего сына, после себя в Киеве, а Мстислав - брата своего Ярополка. А вот я говорю: если меня Бог возьмет, то я после себя даю Киев брату моему Игорю". Но Бог гордым противится. Горделивые слова Всеволода, которого и так не любили киевляне, стали предлогом для возбуждения ненависти против его брата Игоря и всех Ольговичей. "Не хотим быть в наследстве", - решило киевское вече. Злоба и гордыня князя вызвали ответную злобу и гордыню киевлян: святой Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти.

Грозные события разворачивались стремительно. 1 августа 1146 года умер князь Всеволод, и киевляне целовали крест Игорю как новому князю, а Игорь целовал крест Киеву - справедливо править народом и защищать его. Но, преступив крестное целование, киевские бояре сразу же призвали Мстиславичей с войском. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича. Еще раз нарушив крестное целование, киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в поруб. Это было 13 августа, все его княжение продолжалось две недели.

В "порубе" (это был холодный бревенчатый сруб, без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было "вырубить" его оттуда) многострадальный князь тяжело заболел. Думали, что он умрет. В этих условиях противники князя разрешили "вырубить" его из заточения и постричь в схиму в Киевском Феодоровском монастыре. Божией помощью князь выздоровел и, оставшись иноком монастыря, проводил время в слезах и молитве.

Борьба за Киев продолжалась. Возбуждаемая гордыней и ослепленная ненавистью, ни одна из сторон не хотела уступать. Желая отомстить роду Ольговичей, а заодно и всем князьям, киевское вече, год спустя, в 1147 году, постановило расправиться с князем-иноком.

Митрополит и духовенство старались вразумить и остановить их. Правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир пытались предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика, но сами подверглись опасности со стороны ожесточенной толпы.

Восставшие ворвались в храм во время святой литургии, схватили молившегося пред иконой Божией Матери Игоря и потащили его на расправу. В воротах монастыря толпу остановил князь Владимир. И сказал ему Игорь: "Ох, брате, куда ты?" Владимир же соскочил с коня, желая помочь ему, и покрыл его корзном (княжеским плащом) и говорил киевлянам: "Не убивайте, братья". И вел Владимир Игоря до двора матери своей, и стали бить Владимира". Так повествует летопись. Владимир успел втолкнуть Игоря во двор и затворить ворота. Но люди выломили ворота и, увидев Игоря "на сенях" (крытая галерея второго этажа в древнем киевском тереме), разбили сени, стащили святого мученика и убили на нижних ступенях лестницы. Ожесточение толпы было столь велико, что мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию, его волочили веревкой за ноги до Десятинной церкви, бросили там на телегу, отвезли и "повергли на торгу".

Так святой мученик предал Господу дух свой, "и совлекся ризы тленнаго человека, и в нетленную и многострадальную ризу Христа облекся". Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, "Бог явил над ним знамение велико, зажглись свечи все над ним в церкви той". На другое утро святой страдалец был погребен в монастыре святого Симеона, на окраине Киева.

В 1150 году князь Черниговский Святослав Ольгович перенес мощи своего брата, святого Игоря, в Чернигов и положил в Спасском соборе.

Чудотворная икона Божией Матери, именуемая Игоревская, пред которой молился мученик пред убиением, находилась в Великой Успенской церкви Киево-Печерской Лавры (празднование ей 5 июня).

******************************************


Тропарь благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому

глас 4

Наста́ днесь всечестна́я па́мять страстоте́рпца благове́рнаго кня́зя И́горя,/ созыва́ющая лю́ди в пречестны́й храм Спа́сов,/ иде́же ра́достно соше́дшеся благочести́вых мно́жество/ моли́твенно пра́зднуют святу́ю па́мять твою́,/ и с ве́рою взыва́ют ти:/ моли́ся, свя́те, стране́ Росси́йстей, гра́ду Черни́гову и всем правосла́вным христиа́ном// в ми́ре и благоде́нствии спасти́ся.

Перевод: Сегодня наступил день почитаемой всеми памяти страстотерпца благоверного князя Игоря, собирающий людей в почтенный храм Спасителя, где множество благочестивых, собравшись с радостью, молитвенно празднуют святую память твою, и с верой взывают к тебе: «Молись, святой, чтобы стране Российской, городу Чернигову и всем христианам в мире и благоденствии спастись».


Ин тропарь благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому

глас 4

Просвети́вся Боже́ственным креще́нием,/ Ду́ха Свята́го светлостьми́ озаря́ем,/ Ева́нгелие Христо́во в се́рдце твое́ восприя́л еси́/ де́лом сло́во Сы́на Бо́жия исполня́я, благове́рный кня́же И́горе,/ моли́ Всеблага́го Спаси́теля на́шего дарова́ти нам мир, и ми́лость,// и спасе́ние душ на́ших, чту́щих честну́ю па́мять твою́.

Перевод: Просветившись Божественным крещением, озаряем светом Святого Духа, Евангелие Христово ты принял в свое сердце, делом исполняя слово Сына Божия, благоверный князь Игорь, моли Всеблагого Спасителя нашего даровать нам мир и милость, и спасение душ наших, почитающих дорогую память твою.



Кондак благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому

глас 6


Измени́л еси́ земна́го княже́ния сла́ву/ во и́ночества о́браз смире́нный/ и страда́льчески земно́е житие́ сконча́в,/ ны́не на Небесе́х ра́дуешися,/ усе́рдне моля́ся// о чту́щих тя, И́горе, страда́льцев похвало́.

Перевод: Ты поменял славу земного княжения на смиренный монашеский образ и, мученически окончив земную жизнь, сейчас на Небесах радуешься, усердно молясь о почитающих тебя, Игорь, мучеников честь.


Ин кондак благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому

глас 6

Кня́жескую диаде́му обагри́л еси́ кро́вию твое́ю,/ Богому́дре страстоте́рпче И́горе,/ за ски́птр крест в ру́ку прии́м, яви́лся еси́ победоно́сец/ и же́ртву непоро́чну Влады́це прине́сл еси́ себе́./ Я́ко бо а́гнец незло́бив от раб убие́н был еси́,/ и ны́не ра́дуяся предстои́ши Святе́й Тро́ице,// моли́ся спасти́ся душа́м на́шим.

Перевод: Княжескую мантию ты обагрил своей кровью, Богомудрый страстотерпец Игорь, крест взяв в руку вместо скипетра, ты стал победителем и принес себя как непорочную жертву Владыке. Как беззлобный агнец был убит рабами, и сейчас, радуясь, предстоишь Святой Троице, молись о спасении душ наших.



Величание благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому


Велича́ем тя, страстоте́рпче святы́й благове́рный вели́кий кня́же Иго́ре, и чтим святу́ю па́мять твою́, ты бо мо́лиши за нас Христа́ Бо́га на́шего.



Молитва благоверному князю Игорю (в Крещении Георгию, в иночестве Гавриилу) Черниговскому и Киевскому


О, святый угодниче Божий, страстотерпче благоверный, княже Игоре! Ты из млада Бога возлюбил еси, мудрования плотская, честь и славу княжескую ни во что же вменил еси и монашескаго образа, еще юный леты, достигл еси, к Богу единому всею душею твоею прилепился еси, и благое иго Христово на ся взем, путем спасительным неуклонно шествовал еси даже до смерти мученическия. Сего ради венча тя Господь, блаженне Игоре, венцем славы и прият в Своя Небесныя селения, идеже ты ныне, неизреченныя славы и радости наслаждающеся в невечернем дни Царствия Христова, с лики святых страстотерпцев и всех святых Бога о нас умоляеши. Молимся тебе, святче Божий, припадая к честному образу твоему: молися о нас грешных и непотребных, испроси молитвами твоими мира державе нашей, граду сему (и святому храму сему) благодати и милости. Церковь святую огради молитвами твоими от ересей и расколов, пастырем ея испроси ревность и благочестие, всем же нам любовь нелицемерную и терпение даруй, грехов наших прощение, болезней и всяких недугов исцеление. Покрый и сохрани всех нас от всяких бед, скорбей и напастей, да, благодаряще, прославим Святую Живоначальную Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, во веки веков. Аминь.


















Неделя 3-я по Пятидесятнице. Ищите Царства Божия и правды Его.

Отправлено 15 июн. 2018 г., 6:19 пользователем Наталья Скоробогатова


Евангелие по Матфею Мф. VI:22-33


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.


При чтении слов Спасителевых о том, что можно было бы жить так просто, так беззаботно, если душой не печься о пище и питии, а телом – о том, как одеться, два различные чувства борются в нас.

С одной стороны кажется: да, как бы это было просто и почему бы так не жить? Почему не сбросить с себя ответственность, почему не сбросить с себя озабоченность, которая нас постоянно мучит? А с другой стороны другое чувство: да это же невозможно!.. И вот перед нами встает вопрос: неужели сказанное Христом невозможно? Разве то, что Он нам заповедует, не являетсяпутем жизни?

Как разрешить эту раздвоенность нашей души? Мне кажется, обратив внимание на те строгие условия, которые перед нами ставит эта свобода. Если мы хотим так жить, как Христос нам говорит: заботиться о Царстве Божием и о правде его, в надежде, что все прочее приложится, то нам надо совершенноизменить все свое отношение к жизни и перестать жить так, как мы живем.

Правда Царства Божия заключается в том, чтобы любить Бога всем сердцем своим, всей мыслью, всеми силами, и ближнего своего, как самого себя. Эта правда требует от нас, чтобы в нашей жизни не оставалось ничего, что нельзя было бы назвать любовью к Богу и любовью к ближнему. Это значит, что вся наша мысль, все наши силы, все сердце должны быть отданы не нам самим, а другому: Богу и ближнему. Это значит, что все, что у меня есть, все, чем я себя утешаю и радую – принадлежит Богу и моему ближнему; это значит, что все, чем я пользуюсь сверх необходимости, я отнимаю у Бога и у моего ближнего.

Если так думать о том, как мы живем – кто устоит перед судом Божиего Царства, Царства жертвенной, крестной, радостной, спасительной любви? Все, что у меня есть, принадлежит не мне, все, чем я пользуюсь сверх нужды, – я у кого-то отнял и украл, все, что я не отдаю свободной волей, любовью своей, я изымаю, отрываю от чуда Божиего Царства любви... Если так настроиться, то легко было бы жить верой в Бога и милосердием ближнего: потому что это значило бы жить в духовной нищете и в телесной, нам еще даже непостижимой, нестяжательности.

Вот что стоит за легкими словами Христа забудьте все, – о вас позаботится Отец... За этим стоит: заботьтесь только о том, что является Божией заботой,крестной заботой Живого Бога нашего, распятого на Голгофе, и тогда вы войдете в то Царство, где ничего вам не нужно, и где все вам даст Господь. Аминь.

4 июля 1976 г
Митрополит Сурожский Антоний.

Бог, который не является Богом

Отправлено 14 июн. 2018 г., 18:46 пользователем Ксения Ванакова


Священник Стивен Фриман о «частной морали» и вере без дел
Вашему вниманию представляем колонку священника Православной Церкви в Америке Стивена Фримана, перевод которой мы публикуем на сайте «Фомы» с любезного разрешения автора. Отец Стивен – настоятель храма святой Анны в г. Оук Ридж, штат Теннесси, создатель популярного православного блога Glory To God For All Things (Слава Богу за все), автор многочисленных статей и книги Everywhere Present: Christianity in a One-Storey Universe (Вездесущий: Христианство в одноэтажной вселенной).



В западном мире, и особенно в правовой сфере, утверждается мнение, что религия — это личное убеждение, частное дело каждого. В то же время подобное толкование используется для того, чтобы ограничить различные проявления веры. В школах некоторых государств запрещено ношение хиджаба, в других странах нательные кресты нельзя носить на рабочем месте. В США от учреждений, связанных с Римско-Католической Церковью, требуют разрешить своим служащим пользоваться противозачаточными средствами. Нарастает беспокойство о возможном преследовании религиозных групп, не признающих однополые браки.

Серьезной проблемой является отказ многих признать, что религия – это совокупность действий, а не только совокупность убеждений. Данное разграничение лежит в основе светского мировоззрения. Отделять веру от дел во многом означает утверждать отсутствие Бога. 4 июля мы праздновали День независимости США. Но независимость, которая не может защитить религиозные практики, таковой вовсе не является. Это новая форма рабства, поклонения совсем другому «богу» — государству.

Бог, которого пытаются свести к общим законам и приравнять к идеологии, — это совсем не Бог. Только при условии ежедневной встречи с живым Господом, со всеми сложностями, к которым такая встреча зачастую ведет, можно называться истинным христианином.

Вера в живого истинного Бога трудна и у нее множество последствий. Вера же в идею о Боге может стать лишь формальностью в худшем смысле слова. Такое разделение между живым истинным Богом и идеей о Боге лежит в самом сердце кризиса, в котором пребывает современный мир. В светском мире нет места настоящему Богу — зато идея о Нем вполне вписывается в светское мировоззрение.

Для каждого верующего такое разделение — это глубочайший кризис его христианской жизни. В нашей культуре существует разделение между принципами в наших головах и жизнью, которой мы живем, и такое разделение зачастую считается нормой. Но это не просто лицемерие: проблема не в том, что у нас не получается жить в соответствии со своими идеалами. Дело в том, что наши принципы зачастую не имеют ничего общего с той жизнью, которой мы живем.

В светской культуре религия не уничтожена, она просто вытеснена туда, где она не имеет значения и не способна влиять на нашу жизнь. Дух времени в современном светском мире (включая Америку) — это убежденность в том, что религия и верование являются одним и тем же. Согласие верующих с таким положением дел — это, по сути, согласие признать свою веру бессильной.

Вот в чем фатальность ошибки: на самом деле настоящая религия — это не совокупность убеждений, а совокупность действий.

Мы верим в молитву — но не молимся. Мы верим в прощение — но не прощаем. Мы верим в щедрость — но не жертвуем. Мы верим в правду — но мы лжем.

Опять же, наши проблемы далеко не ограничиваются обычным лицемерием. В нашей культуре разрыв между убеждениями и действиями — это привычка, которая существует не только в религиозной жизни. Почти во всех аспектах культуры, в которой мы живем, существует жесткое разграничение между мыслью и действием. Современного неверующего зачастую невозможно отличить от современного христианина, и это говорит о более глубокой проблеме.

Деятельное христианство, активное исповедание веры все больше вытесняется из публичной сферы. Мы согласились считать веру нашим частным делом. То, во что мы верим, стало скорее вопросом «совести», нежели вопросом наших поступков. Реформация во многом стерла внешние формы христианской жизни: праздники, паломничества, одеяния. Реформаторы были правы в том, что внутренняя жизнь Духа намного важнее, чем те преходящие формы, в которых она себя проявляет. Но они не смогли понять, что с исчезновением внешних форм незаметно произойдет и исчезновение внутреннего содержания. Сегодня внешняя невоздержанность Mardi Gras — это наследие забытой Пепельной среды (в католичестве Mardi Gras, т.е. Жирный вторник — праздник-карнавал, канун Пепельной среды; знаменует начало Великого поста – ред.). На замену христианской практике пришло пьянство: ни один американский город не собирается отменять Mardi Gras из-за ее религиозных аллюзий, ведь пьянство не так оскорбительно, как рождественский вертеп.

Раннее христианство, конечно, отличалось приверженностью действию — без этого не было бы мученических смертей на аренах Римской империи. Раннее христианство не являлось просто набором убеждений: философии были дешевы и разнообразны в древнем Риме. На арены христиан приводил их отказ поклоняться императору и богам империи. Они отказались быть вовлеченными в дела языческого государства. Философ-платоник Цельс ругал христиан за «радикальное» великодушие. Он подверг жесткой критике христиан за то, что они принимают воров, мошенников, проституток, пьяниц и им подобных, в то время как отказ христиан признать высокопоставленных язычников (таких, как он сам) «благочестивыми» означал, по сути, неприятие римского общества в целом. Христиане действительно представляли определенную опасность для существующего строя.

В современном мире определенную опасность представляет лишь то, что некоторые христиане настойчиво утверждают право нерождённых младенцев на жизнь и на защиту от тех, кто хочет их уничтожить. Однако многие христиане (включая и некоторых из тех, кто поддерживает движение «в защиту жизни») принимают светские представления об отделении Церкви от государства и считают, что их личные убеждения не должны влиять на действия других. Но их личные убеждения бесполезны — и для Бога, и для людей.

Американский теолог Стэнли Хауэрвас утверждает, что «частной морали» не существует. На самом деле мораль — это проблема поведения людей по отношению друг к другу. «Частная мораль» — это вовсе не мораль. Верить в то, что нерожденный младенец имеет право на жизнь, но отказываться признать, что в это право должны верить все, — это фактически означает, что такого права не существует. Если у младенца все же есть право на жизнь, значит, не требовать, чтоб это право уважали все, — аморально.

Все, что мы, как христиане, утверждаем, можно и нужно воплотить в жизнь — иначе все наши утверждения бесполезны. Притча о Страшном суде (Мф 25:31—46) говорит христианам об их делах, о том, как важно кормить голодных, посещать узников, одевать раздетых, поить жаждущих. Символ веры в притче не упоминается. Это не значит, что не важно, во что верить: дело в том, что христианское вероучение должно являться фундаментом наших поступков. «Вера без дел мертва», потому что это уже вовсе не вера.

Сердце православной веры — в провозглашении единства с Христом. По словам святого Афанасия, Бог стал человеком, чтобы человек стал богом. Человеческая жизнь предназначена для того, чтобы прожить ее в единстве с Богом. В истории о грехопадении из Книги Бытия мы познаем важнейшее качество нашей падшей натуры — мы разорвали наше единство с Богом и пошли по дороге смерти и разрушения. Природа греха как раз заключается в этом отдалении от Бога. Путь спасения — это путь единства с Богом. Оно стало возможным благодаря единению Христа с человечеством. Он взял на Себя наше падшее состояние — смертию смерть поправ через Свое распятие и сошествие во ад — и в Своем Воскресении Он нас возвращает на тот путь, для которого мы рождены.

Это больше, чем теория — это еще и описание практики христианского вероисповедания. Мы любим, потому что мы живем в единстве со Христом, «который любил нас и отдал Себя за нас». Мы кормим голодных, одеваем раздетых, посещаем узников, потому что в конечном итоге мы делаем все это ради Христа. Каждое доброе дело, каждая милость, которую мы совершаем, — это действие, которое ведет к единству со Христом. Жизнь Церкви с ее праздниками и постами, таинствами и службами — это практическая составляющая нашей веры, т. е. жизни в единстве со Христом. Речь идет не о «религиозных развлечениях» и не об образовательных мероприятиях, а о видимых проявлениях внутренней жизни Бога в Его людях.

Христиане в этом мире «как душа по отношению к телу», по словам христианского писателя II века («Послание к Диогнету»). Они — жизнь этого мира. Присутствие христиан, которые живут по своим убеждениям, подобно присутствию Царствия Небесного. Вторжение Царствия в этот мир означает разрушение культуры смерти, которую породило грехопадение. У нашего падшего мира — «роман» со смертью, а проявления Царствия ставят его под угрозу, но лишь в том случае, если христианство будет не только теорией, но и практикой. То, что христиане во что-то верят, мало что значит, если это вера никак не проявляется на деле. Например, предлагаемая конституция Европейского Союза предполагает религиозную свободу. Но православные христиане отмечают, что такая «свобода» провозглашалась и в коммунистических странах — правда, якобы во имя защиты людей, родителям было запрещено учить вере своих детей. Христианскую веру исповедуют в сообществе. Согласие считать веру личным делом каждого — это, по сути, согласие разрушить Православие. Атака этого мира на исповедание христианства незаметна, но неумолима. Христианам следует жить в соответствии со своей верой и отказаться от сделки с дьяволом, которую предлагают современные государства.

Мы призваны жить в единении с истинным и живым Богом. Такая жизнь наполняет каждое действие в течение дня, каждый наш вздох. Все, что меньше этого, — это согласие с врагом отстраниться от нашего Господа и служить богу ложному.

Перевод с английского — Дарья Прохорова.

На заставке: Ben White on Unsplash

Материалы сайта ФОМА

СВЯТОЙ ПРАВЕДНЫЙ ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ. ЖИТИЕ

Отправлено 13 июн. 2018 г., 5:49 пользователем Наталья Скоробогатова


Святой праведный отец наш Иоанн, Кронштадтский Чудотворец, родился 19 октября 1829 года в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии – на далеком севере России, в семье бедного сельского дьячка Илии Сергиева и жены его Феодоры. Новорожденный казался столь слабым и болезненным, что родители поспешили тотчас же окрестить его, причем нарекли его Иоанном, в честь преподобного Иоанна Рыльского, в тот день Св. Церковью празднуемого. Вскоре после крещения младенец Иоанн сталь заметно поправляться. Благочестивые родители, приписав это благодатному действию св. таинства крещения, стали с особою ревностью направлять его мысль и чувство к Богу, приучая его к усердной домашней и церковной молитве. Отец с раннего детства постоянно брал его в церковь и тем воспитал в нем особенную любовь к богослужению.

Живя в суровых условиях крайней материальной нужды, отрок Иоанн рано познакомился с безотрадными картинами бедности, горя, слез и страданий. Это сделало его сосредоточенным, вдумчивым и замкнутым в себе и, вместе с тем, воспитало в нем глубокое сочувствие и сострадательную любовь к беднякам. Не увлекаясь свойственными детскому возрасту играми, он, нося постоянно в сердце своем память о Боге, любил природу, которая возбуждала в нем умиление и преклонение пред величием Творца всякой твари.

На шестом году отрок Иоанн, при помощи отца, начал учиться грамоте. Но грамота вначале плохо давалась мальчику. Это его печалило, но это же подвигло и на особенно горячие молитвы к Богу о помощи. Когда отец его, собрав последние средства от скудости своей, отвез его в Архангельское приходское училище, он, особенно остро почувствовав там свое одиночество и беспомощность, все утешение свое находил только в молитве. Молился он часто и пламенно, горячо прося у Бога помощи. И вот, после одной из таких горячих молитв, ночью, мальчика вдруг точно потрясло всего, «точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове», «легко и радостно так стало на душе»: ему ясно представился учитель того дня, его урок, он вспомнил даже, о чем и что он говорил. Чуть засветлело, он вскочил с постели, схватил книги – и о, счастие! Он стал читать гораздо лучше, стал хорошо понимать все и запоминать прочитанное.

С той поры отрок Иоанн стал отлично учиться: одним из первых окончил училище, первым окончил Архангельскую духовную семинарию и был принят на казенный счет в С.-Петербургскую Духовную Академию.

Еще учась в семинарии, он лишился нежно любимого им отца. Как любящий и заботливый сын, Иоанн хотел было прямо из семинарии искать себе место диакона или псаломщика, чтобы содержать оставшуюся без средств к существованию старушку-мать. Но она не пожелала, чтобы сын из-за нее лишился высшего духовного образования, и настояла на его поступлении в академию.

Поступив в академию, молодой студент не оставил свою мать без попечения: он выхлопотал себе в академическом правлении канцелярскую работу и весь получавшийся им скудный заработок полностью отсылал матери.

Учась в академии, Иоанн первоначально склонялся посвятить себя миссионерской работе среди дикарей Сибири и Северной Америки. Но Промыслу Божию угодно было призвать его к иного рода пастырской деятельности. Размышляя однажды о предстоящем ему служении Церкви Христовой во время уединенной прогулки по академическому саду, он, вернувшись домой, заснул и во сне увидел себя священником, служащим в Кронштадтском Андреевском соборе, в котором в действительности он никогда еще не был. Он принял это за указание свыше. Скоро сон сбылся с буквальной точностью. В 1855 году, когда Иоанн Сергиев окончил курс академии со степенью кандидата богословия, ему предложено было вступить в брак с дочерью протоиерея Кронштадтского Андреевского собора К. Несвитского Елисаветою и принять сан священника для служения в том же соборе. Вспомнив свой сон, он принял это предложение.

12 декабря 1855 года совершилось его посвящение в священника. Когда он впервые вошел в Кронштадтский Андреевский собор, он остановился почти в ужасе на его пороге: это был именно тот храм, который задолго до того представлялся ему в его детских видениях. Вся остальная жизнь о. Иоанна и его пастырская деятельность протекала в Кронштадте, почему многие забывали даже его фамилию «Сергиев» и называли его «Кронштадтский», да и сам он нередко так подписывался.

Брак о. Иоанна, который требовался обычаями нашей Церкви для иерея, проходящего свое служение в миру, был только фиктивный, нужный ему для прикрытия его самоотверженных пастырских подвигов: в действительности он жил с женой, как брат с сестрой. «Счастливых семей, Лиза, и без нас много. А мы с тобою давай посвятим себя на служение Богу», – так сказал он своей жене в первый же день своей брачной жизни, до конца дней своих оставаясь чистым девственником.

Хотя однажды о. Иоанн и говорил, что он не ведет аскетической жизни, но это, конечно, сказано было им лишь по глубокому смирению. В действительности, тщательно скрывая от людей свое подвижничество, о. Иоанн был величайшим аскетом. В основе его аскетического подвига лежала непрестанная молитва и пост. Его замечательный дневник «Моя Жизнь во Христе» ярко свидетельствует об этой его аскетической борьбе с греховными помыслами, этой «невидимой брани», которую заповедуют всем истинным христианам древние великие отцы-подвижники. Строгого поста, как душевного, так и телесного, требовало естественно от него и ежедневное совершение Божественной литургии, которое он поставил себе за правило.

При первом же знакомстве с своей паствой о. Иоанн увидел, что здесь ему предстоит не меньшее поле для самоотверженной и плодотворной пастырской деятельности, нежели в далеких языческих странах. Безверие, иноверие и сектантство, не говоря уже о полном религиозном индифферентизме, процветали тут. Кронштадт был местом административной высылки из столицы разных порочных людей. Кроме того, там много было чернорабочих, работавших главным образом в порту. Все они ютились, по большей части, в жалких лачугах и землянках, попрошайничали и пьянствовали. Городские жители немало терпели от этих морально опустившихся людей, получивших название «посадских». Ночью не всегда безопасно было пройти по улицам, ибо был риск подвергнуться нападению грабителей.

Вот на этих-то, казалось, нравственно погибших людей, презираемых всеми, и обратил свое внимание исполненный духа подлинной Христовой любви наш великий пастырь. Среди них-то он и начал дивный подвиг своего самоотверженного пастырского делания. Ежедневно стал он бывать в их убогих жилищах, беседовал, утешал, ухаживал за больными и помогал им материально, раздавая все, что имел, нередко возвращаясь домой раздетым и даже без сапог. Эти кронштадтские «босяки», «подонки общества», которых о. Иоанн силою своей сострадательной пастырской любви опять делал людьми, возвращая им утраченный ими было человеческий образ, первыми «открыли» святость о. Иоанна. И это «открытие» очень быстро восприняла затем вся верующая народная Россия.

Необыкновенно трогательно рассказывает об одном из таких случаев духовного возрождения благодаря о. Иоанну один ремесленник: «Мне было тогда годов 22-23. Теперь я старик, а помню хорошо, как видел в первый раз батюшку. У меня была семья, двое детишек. Я работал и пьянствовал. Семья голодала. Жена потихоньку по миру сбирала. Жили в дрянной конурке. Прихожу раз не очень пьяный. Вижу, какой-то молодой батюшка сидит, на руках сынишку держит и что-то ему говорит ласково. Ребенок серьезно слушает. Мне все кажется, батюшка был, как Христос на картинке «Благословение детей». Я было ругаться хотел: вот, мол, шляются… да глаза батюшки ласковые и серьезные меня остановили: стыдно стало… Опустил я глаза, а он смотрит– прямо в душу смотрит. Начал говорить. Не смею передать все, что он говорил. Говорил про то, что у меня в каморке рай, потому что где дети, там всегда и тепло и хорошо, и о том, что не нужно этот рай менять на чад кабацкий. Не винил он меня, нет, все оправдывал, только мне было не до оправдания. Ушел он, я сижу и молчу… Не плачу, хотя на душе так, как перед слезами. Жена смотрит… И вот с тех пор я человеком стал…»

Такой необычный пастырский подвиг молодого пастыря стал вызывать нарекания и даже нападки на него со всех сторон. Многие долго не признавали искренности его настроения, глумились над ним, клеветали на него устно и печатно, называли его юродивым. Одно время епархиальное начальство воспретило даже выдавать ему на руки жалование, так как он, получив его в свои руки, все до последней копейки раздавал нищим, вызывало его для объяснений. Но все эти испытания и глумления о. Иоанн мужественно переносил, ни в чем не изменяя в угоду нападавшим на него принятого им образа жизни. И, с Божией помощью, он победил всех и вся, и за все то, над чем в первые годы пастырства над ним смеялись, поносили, клеветали и преследовали, впоследствии стали прославлять, поняв, что перед ними истинный последователь Христов, подлинный пастырь, полагающий душу свою за овцы своя.

«Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его, – говорил о. Иоанн. – Не нужно смешивать человека – этот образ Божий – со злом, которое в нем»… С таким сознанием он и шел к людям, всех побеждая и возрождая силою своей истинно пастырской состраждущей любви.


Скоро открылся в о. Иоанне и дивный дар чудотворения, который прославил его на всю Россию и даже далеко за пределами ее. Нет никакой возможности перечислить все чудеса, совершенные о. Иоанном. Наша неверующая интеллигенция и ее печать намеренно замалчивали эти бесчисленные явления силы Божией. Но все же очень много чудес записано и сохранено в памяти. Сохранилась точная запись рассказа самого о. Иоанна о первом его чуде своим сопастырям-священникам. Глубоким смирением дышит этот рассказ. «Кто-то в Кронштадте заболел, – так рассказывал об этом о. Иоанн. – Просили моей молитвенной помощи. У меня и тогда уже была такая привычка: никому в просьбе не отказывать. Я стал молиться, предавая болящего в руки Божии, прося у Господа исполнения над болящим Его святой воли. Но неожиданно приходит ко мне одна старушка, которую я давно знал. Она была богобоязненная, глубоко верующая женщина, проведшая свою жизнь по-христиански и в страхе Божием кончившая свое земное странствование. Приходит она ко мне и настойчиво требует от меня, чтобы я молился о болящем не иначе, как о его выздоровлении. Помню, тогда я почти испугался: как я могу – думал я – иметь такое дерзновение? Однако эта старушка твердо верила в силу моей молитвы и стояла на своем. Тогда я исповедал пред Господом свое ничтожество и свою греховность, увидел волю Божию во всем этом деле и стал просить для болящего исцеления. И Господь послал ему милость Свою – он выздоровел. Я же благодарил Господа за эту милость. В другой раз по моей молитве исцеление повторилось. Я тогда в этих двух случаях прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога – молиться за тех, кто будет этого просить».

По молитве о. Иоанна действительно совершалось и теперь, по его блаженной кончине, продолжает совершаться множество дивных чудес. Излечивались молитвою и возложением рук о. Иоанна самые тяжкие болезни, когда медицина терялась в своей беспомощности. Исцеления совершались как наедине, так и при большом стечении народа, а весьма часто и заочно. Достаточно было иногда написать письмо о. Иоанну или послать телеграмму, чтобы чудо исцеления совершилось. Особенно замечательно происшедшее на глазах у всех чудо в селе Кончанском (Суворовском), описанное случайно находившейся тогда там суворовской комиссией профессоров военной академии (в 1901 г.). Женщина, много лет страдавшая беснованием и приведенная к о. Иоанну в бесчувственном состоянии, через несколько мгновений была им совершенно исцелена и приведена в нормальное состояние вполне здорового человека. По молитве о. Иоанна прозревали слепые. Художником Животовским описано чудесное пролитие дождя в местности, страдавшей засухой и угрожаемой лесным пожаром, после того как о. Иоанн вознес там свою молитву. О. Иоанн исцелял силою своей молитвы не только русских православных людей, но и мусульман, и евреев, и обращавшихся к нему из-за границы иностранцев. Этот великий дар чудотворения естественно был наградой о. Иоанну за его великие подвиги – молитвенные труды, пост и самоотверженные дела любви к Богу и ближним.

И вот скоро вся верующая Россия потекла к великому и дивному чудотворцу. Наступил второй период его славной жизни, его подвигов. Вначале он сам шел к народу в пределах одного своего города, а теперь народ сам отовсюду, со всех концов России, устремился к нему. Тысячи людей ежедневно приезжали в Кронштадт, желая видеть о. Иоанна и получить от него ту или иную помощь. Еще большее число писем и телеграмм получал он: кронштадтская почта для его переписки должна была открыть особое отделение. Вместе с письмами и телеграммами текли к о. Иоанну и огромные суммы денег на благотворительность. О размерах их можно судить только приблизительно, ибо, получая деньги, о. Иоанн тотчас же все раздавал. По самому минимальному подсчету, чрез его руки проходило в год не менее одного миллиона рублей (сумма по тому времени громадная!). На эти деньги о. Иоанн ежедневно кормил тысячу нищих, устроил в Кронштадте замечательное учреждение – «Дом Трудолюбия» со школой, церковью, мастерскими и приютом, основал в своем родном селе женский монастырь и воздвиг большой каменный храм, а в С.-Петербурге построил женский монастырь на Карповке, в котором и был по кончине своей погребен.

К общей скорби жителей Кронштадта, во второй период своей жизни, период своей всероссийской славы, о. Иоанн должен был оставить преподавание Закона Божия в Кронштадтском городском училище и в Кронштадтской классической гимназии, где он преподавал свыше 25-ти лет. А был он замечательным педагогом-законоучителем. Он никогда не прибегал к тем приемам преподавания, которые часто имели место тогда в наших учебных заведениях, то есть ни к чрезмерной строгости, ни к нравственному принижению неспособных. У о. Иоанна мерами поощрения не служили отметки, ни мерами устрашения – наказания. Успехи рождало теплое, задушевное отношение его как к самому делу преподавания, так и к ученикам. Поэтому у него не было «неспособных». На его уроках все без исключения жадно вслушивались в каждое его слово. Урока его ждали. Уроки его были скорее удовольствием, отдыхом для учащихся, чем тяжелой обязанностью, трудом. Это была живая беседа, увлекательная речь, интересный, захватывающий внимание рассказ. И эти живые беседы пастыря-отца с своими детьми на всю жизнь глубоко запечатлевались в памяти учащихся. Такой способ преподавания он в своих речах, обращаемых к педагогам перед началом учебного года, объяснял необходимостью дать отечеству прежде всего человека и христианина, отодвигая вопрос о науках на второй план. Нередко бывали случаи, когда о. Иоанн, заступившись за какого-нибудь ленивого ученика, приговоренного к исключению, сам принимался за его исправление. Проходило несколько лет, и из ребенка, не подававшего, казалось, никаких надежд, вырабатывался полезный член общества. Особенное значение о. Иоанн придавал чтению житий святых и всегда приносил на уроки отдельные жития, которые раздавал учащимся для чтения на дому. Характер такого преподавания Закона Божия о. Иоанном ярко запечатлен в адресе, поднесенном ему по случаю 25-летия его законоучительства в Кронштадтской гимназии: «Не сухую схоластику ты детям преподавал, не мертвую формулу – тексты и изречения – ты им излагал, не заученных только на память уроков ты требовал от них; на светлых, восприимчивых душах ты сеял семена вечного и животворящего Глагола Божия».

Но этот славный подвиг плодотворного законоучительства о. Иоанн должен был оставить ради еще более плодотворного и широкого подвига своего всероссийского душепопечения.

Надо только представить себе, как проходил день у о. Иоанна, чтобы понять и прочувствовать всю тяжесть и величие этого его беспримерного подвига. Вставал о. Иоанн ежедневно в 3 часа ночи и готовился к служению Божественной литургии. Около 4 часов он отправлялся в собор к утрени. Здесь его уже встречали толпы паломников, жаждавших получить от него хотя бы благословение. Тут же было и множество нищих, которым о. Иоанн раздавал милостыню. Заутреней о. Иоанн непременно сам всегда читал канон, придавая этому чтению большое значение. Перед началом литургии была исповедь. Исповедь, из-за громадного количества желавших исповедываться у о. Иоанна, была им введена, по необходимости, общая. Производила она – эта общая исповедь – на всех участников и очевидцев потрясающее впечатление: многие каялись вслух, громко выкрикивая, не стыдясь и не стесняясь, свои грехи. Андреевский собор, вмещавший до 5.000 чел., всегда бывал полон, а потому очень долго шло причащение и литургия раньше 12 час. дня не оканчивалась. По свидетельству очевидцев и сослуживших о. Иоанну, совершение о. Иоанном Божественной литургии не поддается описанию. Ласковый взор, то умилительный, то скорбный, в лице сияние благорасположенного духа, молитвенные вздохи, источники слез, источаемых внутренне, порывистые движения, огонь благодати священнической, проникающий его мощные возгласы, пламенная молитва – вот некоторые черты о. Иоанна при богослужении. Служба о. Иоанна представляла собою непрерывный горячий молитвенный порыв к Богу. Во время службы он был воистину посредником между Богом и людьми, ходатаем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом. Чтение о. Иоанна на клиросе – это было не простое чтение, а живая восторженная беседа с Богом и Его святыми: читал он громко, отчетливо, проникновенно, и голос его проникал в самую душу молящихся. А за Божественной литургией все возгласы и молитвы произносились им так, как будто своими просветленными очами лицом к лицу видел он пред собою Господа и разговаривал с Ним. Слезы умиления лились из его глаз, но он не замечал их. Видно было, что о. Иоанн во время Божественной литургии переживал всю историю нашего спасения, чувствовал глубоко и сильно всю любовь к нам Господа, чувствовал Его страдания. Такое служение необычайно действовало на всех присутствующих. Не все шли к нему с твердой верой: некоторые с сомнением, другие с недоверием, а третьи из любопытства. Но здесь все перерождались и чувствовали, как лед сомнения и неверия постепенно таял и заменялся теплотою веры. Причащающихся после общей исповеди бывало всегда так много, что на святом престоле стояло иногда несколько больших чаш, из которых несколько священников приобщали верующих одновременно. И такое причащение продолжалось нередко более двух часов.

Во время службы письма и телеграммы приносились о. Иоанну прямо в алтарь, и он тут же прочитывал их и молился о тех, кого просили его помянуть.

После службы, сопровождаемый тысячами верующих, о. Иоанн выходил из собора и отправлялся в Петербург по бесчисленным вызовам к больным. И редко когда возвращался домой ранее полуночи. Надо полагать, что многие ночи он совсем не имел времени спать.

Так жить и трудиться можно было, конечно, только при наличии сверхъестественной благодатной помощи Божией!

Но и самая слава о. Иоанна была его величайшим подвигом, тяжким трудом. Подумать только, что ведь всюду, где бы он ни показался, около него мгновенно вырастала толпа жаждавших хотя бы лишь прикоснуться к чудотворцу. Почитатели его бросались даже за быстро мчавшейся каретой, хватая ее за колеса с опасностью быть изувеченными.

По желанию верующих о. Иоанну приходилось предпринимать поездки в разные города России. Эти поездки были настоящим триумфом смиренного Христова служителя. Стечение народа определялось десятками тысяч, и все бывали объяты чувствами сердечной веры и благоговения, страхом Божиим и жаждою получить целительное благословение. Во время проезда о. Иоанна на пароходе толпы народа бежали по берегу, многие при приближении парохода становились на колени. В имении «Рыжовка», около Харькова, где поместили о. Иоанна, уничтожены были многотысячной толпой трава, цветы, клумбы. Тысячи народа проводили дни и ночи лагерем около этого имения. Харьковский собор во время служения о. Иоанна 15 июля 1890 года не мог вместить молящихся. Не только весь собор, но и площадь около собора не вместила народа, который наполнял даже все прилегающие улицы. В самом соборе певчие принуждены были поместиться в алтаре. Железные решетки оказались всюду сломанными от давки. 20 июля о. Иоанн совершал молебен на Соборной площади – народу было более 60.000. Точно такие же сцены происходили в поволжских городах: в Самаре, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде.

О. Иоанн находился в царском дворце в Ливадии при последних днях жизни Императора Александра III, и самая кончина Государя последовала в его присутствии. Больной Государь встретил о. Иоанна словами: «Я не смел пригласить вас сам. Благодарю, что вы прибыли. Прошу молиться за меня. Я очень недомогаю»… Это было 12 октября 1894 года. После совместной коленопреклонной молитвы Государя наедине с о. Иоанном последовало значительное улучшение здоровья больного и явились надежды на его полное выздоровление. Так продолжалось пять дней; 17 октября началось снова ухудшение. В последние часы своей жизни Государь говорил о. Иоанну: «Вы – святой человек. Вы – праведник. Вот почему вас любит русский народ». «Да, – отвечал о. Иоанн, – Ваш народ любит меня». Умирая, по принятии Св. Таин и таинства елеосвящения, Государь просил о. Иоанна возложить свои руки на его голову, говоря ему: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю – не отнимайте их». О. Иоанн так и продолжал держать свои руки на главе умирающего Царя, пока Царь не предал душу свою Богу.

Достигнув высокой степени молитвенного созерцания и бесстрастия, о. Иоанн спокойно принимал богатые одежды, преподносимые ему его почитателями, и облачался в них. Это ему даже и нужно было для прикрытия своих подвигов. Полученные же пожертвования раздавал все, до последней копейки. Так, например, получив однажды при громадном стечении народа пакет из рук купца, о. Иоанн тотчас же передал его в протянутую руку бедняка, не вскрывая даже пакета. Купец взволновался: «Батюшка, да там тысяча рублей!» – «Его счастие», – спокойно ответил о. Иоанн. Иногда, однако, он отказывался принимать от некоторых лиц пожертвования. Известен случай, когда он не принял от одной богатой дамы 30.000 рублей. В этом случае проявилась прозорливость о. Иоанна, ибо эта дама получила эти деньги нечистым путем, в чем после и покаялась.

Был о. Иоанн и замечательным проповедником, причем говорил он весьма просто и чаще всего без особой подготовки – экспромтом. Он не искал красивых слов и оригинальных выражений, но проповеди его отличались необыкновенной силой и глубиной мысли, а вместе с тем и исключительной богословской ученостью, при всей своей доступности для понимания даже простыми людьми. В каждом слове его чувствовалась какая-то особенная сила, как отражение силы его собственного духа.

Несмотря на всю свою необыкновенную занятость, о. Иоанн находил, однако, время вести как бы духовный дневник, записывая ежедневно свои мысли, приходившие ему во время молитвы и созерцания, в результате «благодатного озарения души, которого удостаивался он от всепросвещающего Духа Божия». Эти мысли составили собою целую замечательную книгу, изданную под заглавием: «Моя жизнь во Христе». Книга эта представляет собою подлинное духовное сокровище и может быть поставлена наравне с вдохновенными творениями древних великих отцов Церкви и подвижников христианского благочестия. В полном собрании сочинений о. Иоанна издания 1893 г. «Моя жизнь во Христе» занимает 3 тома в 1000 с лишком страниц. Это – совершенно своеобразный дневник, в котором мы находим необыкновенно поучительное для каждого читателя отражение духовной жизни автора. Книга эта на вечные времена останется ярким свидетельством того, как жил наш великий праведник и как должно жить всем тем, кто хотят не только называться, но и в действительности быть христианами.

Замечательным памятником святой личности о. Иоанна и не исчерпаемым материалом для назидания являются также три тома его проповедей, содержащие общим счетом до 1800 страниц. Впоследствии накопилось еще очень много отдельных сочинений о. Иоанна, издававшихся отдельными книжками в огромном количестве. Все эти слова и поучения о. Иоанна – подлинное веяние Св. Духа, раскрывающее нам неисследимые глубины Премудрости Божией. В них поражает дивное своеобразие во всем: в изложении, в мысли, в чувстве. Каждое слово – от сердца, полно веры и огня, в мыслях – изумительная глубина и мудрость, во всем поразительная простота и ясность. Нет ни одного лишнего слова, нет «красивых фраз». Их нельзя только «прочитать» – их надо всегда перечитывать, и всегда найдешь в них что-то новое, живое, святое.

«Моя жизнь во Христе» уже вскоре после своего выхода в свет настолько привлекла к себе всеобщее внимание, что была переведена на несколько иностранных языков, а у англиканских священников сделалась даже любимейшей настольной книгой.

Основная мысль всех письменных творений о. Иоанна – необходимость истинной горячей веры в Бога и жизни по вере, в непрестанной борьбе со страстьми и похотьми, преданность вере и Церкви Православной как единой спасающей.

В отношении к нашей Родине – России о. Иоанн явил собою образ грозного пророка Божия, проповедующего истину, обличающего ложь, призывающего к покаянию и предрекающего близкую кару Божию за грехи и за богоотступничество. Будучи сам образом кротости и смирения, любви к каждому человеку, независимо от национальности и вероисповедания, о. Иоанн с великим негодованием относился ко всем тем безбожным, материалистическим и вольнодумным либеральным течениям, которые подрывали веру русского народа и подкапывали тысячелетний государственный строй России.

«Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству… Господь вверил нам, русским, великий спасительный талант православной веры… Восстань же, русский человек!.. Кто вас научил непокорности и мятежам бессмысленным, коих не было прежде в России… Перестаньте безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу – и вам и России». И грозно прорекает: «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению». «Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония». «Бедное отечество, когда-то ты будешь благоденствовать?! Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов».

Последующие события кровавой русской революции и торжества безбожного человеконенавистнического большевизма показали, насколько был прав в своих грозных предостережениях и пророческих предвидениях великий праведник земли русской.

К тяжелому подвигу служения людям в последние годы жизни о. Иоанна присоединился мучительный личный недуг– болезнь, которую он кротко и терпеливо переносил, никому никогда не жалуясь. Решительно отверг он предписания знаменитых врачей, пользовавших его, – поддерживать свои силы скоромной пищей. Вот его слова: «Благодарю Господа моего за ниспосланные мне страдания для предочищения моей грешной души. Оживляет – Святое Причастие». И он приобщался по-прежнему каждый день.

10 декабря 1908 года, собрав остаток своих сил, о. Иоанн в последний раз сам совершил Божественную литургию в Кронштадтском Андреевском соборе. А в 7 час. 40 мин. утра 20 декабря 1908 года великий наш праведник мирно отошел ко Господу, заранее предсказав день своей кончины.

В погребении о. Иоанна участвовали и присутствовали десятки тысяч людей, а у гробницы его и тогда и в последующее время совершалось немало чудес. Необычайные то были похороны! На всем пространстве от Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря на Карповке стояли огромные толпы плачущего народа. Такого количества людей не было до того времени ни на одних похоронах – это был случай в России совершенно беспримерный. Похоронное шествие сопровождалось войсками со знаменами, военные исполняли «Коль славен», по всей дороге через весь город стояли войска шпалерами. Чин отпевания совершал С.-Петербургский Митрополит Антоний во главе сонма епископов и многочисленного духовенства. Лобызавшие руку покойного свидетельствуют, что рука оставалась не холодной, не окоченевшей. Заупокойные службы сопровождались общими рыданиями людей, чувствовавших себя осиротевшими. Слышались возгласы: «Закатилось наше солнышко! На кого покинул нас, отец родной? Кто придет теперь на помощь нам, сирым, немощным?» Но в отпевании не было ничего скорбного: оно напоминало собою скорее светлую пасхальную заутреню, и чем дальше шла служба, тем это праздничное настроение у молящихся все росло и увеличивалось. Чувствовалось, что из гроба исходит какая-то благодатная сила и наполняет сердца присутствующих какою-то неземною радостью. Для всех ясно было, что во гробе лежит святой, праведник, и дух его незримо носится в храме, объемля своею любовью и ласкою всех собравшихся отдать ему последний долг.

Похоронили о. Иоанна в церкви-усыпальнице, специально устроенной для него в подвальном этаже сооруженного им монастыря на Карповке. Вся церковка эта замечательно красиво облицована белым мрамором; иконостас и гробница – тоже из белого мрамора. На гробнице (с правой стороны храма) лежит Св. Евангелие и резная митра, под которой горит неугасаемый розовый светильник. Множество дорогих художественно исполненных лампад постоянно теплятся над гробницей. Море света от тысяч свечей, возжигаемых богомольцами, заливает этот дивный сияющий храм.

Ныне великое дело церковного прославления нашего дивного праведника, милостью Божией, совершилось. О, если бы это радостное событие воскресило в сердцах всех православных русских людей важнейший завет приснопамятного о. Иоанна и побудило их со всей решительностью последовать ему: «Нам необходимо всеобщее, нравственное очищение, всенародное, глубокое покаяние, перемена нравов языческих на христианские: очистимся, омоемся слезами покаяния, примиримся с Богом – и Он примирится с нами!»

На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 7-8 июня 1990 года св. прав. Иоанн Кронштадтский был канонизован, и установлено совершать его память 20 декабря / 2 января – в день блаженной кончины святого праведника.

ИСТОРИЯ ПРАЗДНИКА ВСЕХ СВЯТЫХ, В ЗЕМЛЕ РОССИЙСКОЙ ПРОСИЯВШИХ

Отправлено 8 июн. 2018 г., 5:28 пользователем Наталья Скоробогатова

Собор Всех святых, в земле Российской просиявших

Каждый год Русская Православная Церковь совершает память "всеблаженных и богомудрых угодников Божиих" – Всех святых, просиявших своею жизнью и подвигами в земле Русской и непрестанно молящихся о ней.

Празднование Собора всех святых, в земле Российской просиявших, появившееся в 50-е гг. XVI в. и забытое в синодальную эпоху, было в 1918 г. восстановлено, а с 1946 г. стало торжественно совершаться во 2-ю Неделю по Пятидесятнице.

Центральным моментом праздника является, конечно же, прославление Церковью святых, просиявших своими добродетелями в нашем Отечестве, и молитвенное обращение к ним.

Святые Церкви – наши помощники и предстатели перед Богом на протяжении всей нашей земной жизни, поэтому частое обращение к ним есть естественная потребность всякого христианина; тем более, обращаясь к русским святым, мы имеем еще большее дерзновение, так как верим, что "наши святые сродники" никогда не забывают своих потомков, совершающих "любовию их светлый праздник"

Впрочем, "в русских святых мы чтим не только небесных покровителей святой и грешной России: в них мы ищем откровения нашего собственного духовного пути" , и, внимательно всматриваясь в их подвиги и "взирая на кончину их жизни", стараемся, с помощью Божией, "подражать вере их" ( Евр. 13: 7), дабы Господь и впредь не оставлял бы землю нашу Своей благодатью и являл бы в Русской Церкви святых Своих до скончания века.
От возникновения христианства до святительства митрополита Макария Московского (+1563)


История святости на Руси начинается, бесспорно, с проповеди святого апостола Андрея Первозванного (+ 62 или 70) в пределах нынешнего нашего Отечества, в будущей Приазово-Черноморской Руси. Апостол Андрей обратил в христианство наших прямых предков, сарматов и тавро-скифов, положив начало Церквам, которые не прекратили своего существования до Крещения Руси. Эти Церкви (Скифская, Херсонская, Готская, Сурожская и другие), входившие в состав Константинопольской митрополии (а позднее и Патриархии), и среди прочих народностей, принявших христианство, имели в своей ограде и славян). Крупнейшей из этих Церквей, явившейся по своей исторической преемственности и духовному воздействию праматерью Русской Церкви, была Церковь Херсонская.



Продолжателем дела апостола Андрея в Херсонесе стал священномученик Климент, апостол от 70-ти, ученик апостола Петра, третий епископ Римский. Будучи сосланным туда в 94 г. императором Траяном за обращение в христианство многих знатных римлян, святой Климент "нашел около 2 тысяч христиан среди многих общин и церквей Крыма как духовное наследие апостола Андрея" . В Херсонесе святой Климент мученически скончался около 100 г.6 во время гонения того же Траяна 

Почитание священномученика Климента в Херсонесе в II-IX вв. перешло в Х в. и в Киевскую Русь. Его мощи, чудесно уцелев, хранились в храме святых апостолов в Херсонесе. В 886 г. они были перенесены святым Кириллом, просветителем славян, в Рим; часть же их осталась на месте и позднее, при Крещении Руси, была положена равноапостольным Владимиром в Десятинной церкви в Киеве, где в скором времени появился придел святого Климента.

Из всех святых Херсонской Церкви наибольшего внимания заслуживают прибывшие в Крым в IV в. для утверждения и распространения христианства епископы, известные как "седмочисленные святители Херсонские": Василий (+ 309), Ефрем (+ ок. 318), Евгений (+ 311), Елпидий (+ 311), Агафодор (+ 311), Еферий (+ ок. 324) и Капитон (+ после 325). Память их Церковь празднует в один день – 7 марта. Это первая соборная память святых, просиявших в землях нашего Отечества, и поэтому день их памяти можно считать прообразом общей церковной памяти Всех русских святых, появившейся только в ХVI столетии.

Из вселенских святых, ныне особо чтимых Русской Церковью и связанных своими подвигами с Церковью Херсонской, следует упомянуть о следующих:

1) преподобномученик Амат (IV) – сармат, ученик преподобного Антония Великого и сподвижник Макария Великого;
2) святой мученик Василиск (+ 308) – скончался в местечке Команы в Абхазии;
3) священномученик Григорий, просветитель Великой Армении (+ 335);
4) равноапостольная Нина, просветительница Иверии (+ 335);
5) святитель Иоанн Златоуст (+ 407) – скончался в ссылке в Команах;
6) священномученик Мартин, папа Римский (+ 655) – скончался в ссылке в Херсонесе;
7) преподобный Максим Исповедник (+ 662) – скончался в ссылке в Мингрелии в Иверии;
8) святитель Стефан, архиепископ Сурожский (+ 750);
9) преподобный Иосиф Песнописец (+ 883) – в 831-842 гг. был в ссылке в Херсонесе;
10) равноапостольные Мефодий (+ 885) и Кирилл (+ 869), учители славянских народов.

Все эти и многие другие святые, просиявшие своими подвигами в землях нашего Отечества, почитались нашими предками сразу после принятия Русью христианства, поэтому и ныне в день памяти Всех русских святых наша Церковь молитвенно обращается и к ним, считая их своими святыми.


Почти сразу же после Крещения Руси, в 988 г., новорожденная Церковь явила всему православному миру своих чад, прославившихся богоугодной жизнью, как своеобразный ответ на проповедь Евангелия на Руси. Первыми святыми, канонизированными Русской Церковью, были сыновья князя Владимира – страстотерпцы Борис и Глеб, претерпевшие мученическую кончину от своего брата Святополка в 1015 г. Всенародное почитание их, как бы "упреждая церковную канонизацию", началось сразу после их убиения. Уже в 1020 г. были обретены их нетленные мощи и перенесены из Киева в Вышгород, где был в скором времени воздвигнут храм в их честь. После постройки храма возглавлявший в то время Русскую Церковь греческий Митрополит Иоанн I "с собором духовенства в присутствии великого князя (сына равноапостольного Владимира – Ярослава) и при стечении многочисленного народа торжественно освятил ее 24 июля, в день умерщвления Борисова, поставил в ней мощи новоявленных чудотворцев и установил ежегодно праздновать этот день в память их совокупно" . Примерно в то же время, около 1020–1021 гг., тем же Митрополитом Иоанном I была написана служба мученикам Борису и Глебу, которая стала первым гимнографическим творением нашей отечественной церковной письменности.



Вторым святым, торжественно канонизированным Русской Церковью, стал преподобный Феодосий Киево-Печерский, скончавшийся в 1074 г. Уже в 1091 г. обретаются его мощи и переносятся в Успенскую церковь Печерского монастыря – начинается местное почитание святого. А в 1108 г., по просьбе великого князя Святополка, совершается его общецерковное прославление.

Впрочем, еще до церковного прославления святых Бориса, Глеба и Феодосия на Руси особо чтили святых первомучеников Российских Феодора варяга и сына его Иоанна (+ 983), святую равноапостольную великую княгиню Ольгу (+ 969) и, немного позднее, святого крестителя Руси – великого князя Владимира (+ 1015).

О раннем почитании святых мучеников Феодора и Иоанна свидетельствует тот факт, что основанная в 989 г. и освященная в 996 г. известная Десятинная церковь была воздвигнута святым князем Владимиром именно на месте их убиения. В Десятинную же церковь в 1007 г. были торжественно положены обретенные мощи княгини Ольги. Вероятно, что с того же времени было установлено праздновать память ее 11 июля – в день ее преставления; позднее была совершена и ее канонизация.

Почитание равноапостольного князя Владимира в день его кончины, 15 июля, началось несомненно в первой четверти XI в., ибо похвальное "Слово" святителя Илариона в его честь, содержащее ряд молитвенных обращений к Владимиру, "естественно предполагает, что святость его была уже тогда признана Церковью" . Общецерковное же почитание его, предположительно, началось вскоре после Невской битвы, одержанной над шведами в день памяти святого князя. В том же XIII в., в некоторых рукописях, уже встречается служба святому Владимиру.

Впоследствии, уже в XI–XII вв. Русская Церковь явила миру столько святых, что, пожалуй, к середине XII в. могла бы праздновать их общую память. Однако, несмотря на последующее увеличение почитавшихся святых в XIII–XV вв., до начала XVI столетия о таком празднике в Русской Церкви не могло идти речи по следующим причинам:

1. До середины XV в. Русская Церковь была только одной из митрополий Церкви Константинопольской, что, естественно, затрудняло решение ряда местных церковных вопросов, как то, например, прославление того или иного святого и установление ему празднования во всей Русской Церкви. Тем более предложение о ежегодном праздновании памяти Всех русских святых вряд ли бы нашло сочувствие у митрополитов-греков, возглавлявших Русскую Церковь до середины XIII в. А именно Киевским Митрополитам и принадлежало право торжественно устанавливать новые церковные праздники.

2. Монголо-татарское иго, продолжавшееся на Руси около двух с половиной столетий, конечно же ставило перед нашей Церковью совсем иные задачи, далекие от творческого осознания русским народом основ национальной святости.

3. В самой Константинопольской Церкви праздник в честь Всех святых был установлен только в конце IX в. и в начале своего появления праздновался там с особой торжественностью. Русская же Церковь, воспринявшая после Крещения все основные праздники Церкви Константинопольской, также совершала и празднование в честь Всех святых, чего было вполне достаточно при наличии небольшого числа своих национальных святых: их память можно было совершить именно в этот день.

Некоторые изменения, впрочем, стали происходить после того, как в 1448 г. Русская Церковь стала автокефальной. Особое значение в историческом процессе установления дня памяти Всех русских святых принадлежит предстоятелям Новгородской кафедры Русской Церкви, многие из которых были прославлены позднее в святительском сане.

Великий Новгород, уже начиная со времени учреждения там архиерейской кафедры в 992 г., слыл крупнейшим центром духовного просвещения на Руси. Причем главной заботой новгородских владык (особенно начиная с XV в.) было собирание древних рукописей, преимущественно литургического плана, а также создание новых гимнографических памятников, посвященных сначала новгородским святым, а позднее и многим святым всей Русской земли. Здесь особо следует выделить святителя Евфимия (+ 1458), святителя Иону (+ 1470) и святителя Геннадия (+ 1505).

Первый в 1439 г. установил празднование Новгородским святителям, а чуть позднее пригласил в Великий Новгород для составления служб и житий новоканонизированным святым известного духовного писателя того времени – афонского иеромонаха Пахомия Серба (Логофета), который трудился там и при святителе Ионе. И если главной заботой святителя Евфимия было прославление святых Новгородской земли, то его преемник, святитель Иона, прославлял уже "московских, киевских и восточных подвижников" и "при нем впервые на новгородской земле строится храм в честь преподобного Сергия, игумена Радонежского" .

Также и святитель Геннадий, благодаря которому была собрана воедино первая славянская рукописная Библия, "был почитателем русских святых, например, святителя Алексия" и "по его благословению были написаны жития преподобного Савватия Соловецкого и блаженного Михаила Клопского" .

Впрочем, первое официальное церковное установление дня памяти Всех русских святых связано с именем другого новгородского святителя – Макария, в 1542–1563 гг. возглавлявшего Русскую Православную Церковь.
От святительства митрополита Макария Московского (+1563) до Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.


В 1528–1529 гг. племянник преподобного Иосифа Волоцкого, инок Досифей Топорков, работая над исправлением Синайского Патерика, в составленном им послесловии сокрушался, что, хотя Русская земля и имеет немало святых мужей и жен, достойных не меньшего почитания и прославления, чем восточные святые первых веков христианства, однако они "нашим небрежениием презираема и писанию не предаваема, еже некая и мы сами свемы" . Досифей совершал свой труд по благословению новгородского архиепископа Макария, с именем которого, главным образом, и связано устранение того "небрежения" по отношению к памяти русских святых, ощущавшееся многими чадами Русской Церкви в конце XV – начале XVI столетий.



Главной заслугой святителя Макария стал его многолетний, кропотливый и неустанный труд по собиранию и систематизации всего агиографического, гимнографического и гомилетического наследия Православной Руси, известного к тому времени. Более 12 лет, с 1529 по 1541 гг., святитель Макарий и его помощники работали над составлением двенадцатитомного сборника, вошедшего в историю под названием Великие Макарьевские Четьи Минеи . В этот сборник вошли жития многих русских святых, почитавшихся в разных уголках нашего государства, но не имевших общецерковного прославления. Выход в свет нового сборника, составленного по календарному принципу и содержащего жизнеописания многих русских подвижников благочестия, без сомнения, ускорил процесс подготовки первого в истории Русской Церкви прославления для повсеместного почитания целого сонма святых.

В 1547 и 1549 гг., став уже Первоиерархом Русской Церкви, святитель Макарий созывает в Москве Соборы, известные под именем Макарьевских, на которых решался только один вопрос: о прославлении русских святых. Во-первых, был решен вопрос о принципе канонизации на будущее время: установление памяти общечтимым святым отныне подлежало соборному суждению всей Церкви. Но основным деянием Соборов стало торжественное прославление 30 (или 31) 18 новых общецерковных и 9 местночтимых святых.

На Соборе 1547 г.19 были канонизированы:

1) святитель Иона, митрополит Московский и всея Руси (+ 1461);
2) святитель Иоанн, архиепископ Новгородский (+ 1186);
3) преподобный Макарий Калязинский (+ 1483);
4) преподобный Пафнутий Боровский (+ 1477);
5) благоверный великий князь Александр Невский (+ 1263);
6) преподобный Никон Радонежский (+ 1426);
7) преподобный Павел Комельский, Обнорский (+ 1429);
8) преподобный Михаил Клопский (+ 1456);
9) преподобный Савва Сторожевский (+ 1406);
10-11) преподобные Зосима (+ 1478) и Савватий (+ 1435) Соловецкие;
12) преподобный Дионисий Глушицкий (+ 1437);
13) преподобный Александр Свирский (+ 1533).

Для местного почитания на Соборе были прославлены :

1) блаженный Максим, Христа ради юродивый, Московский (+ 1434);
2-4) благоверный князь Константин и чада его Михаил и Феодор, Муромские (+ 1129);
5-6) благоверные князья Петр и Феврония, Муромские (+ 1228);
7) святитель Арсений Тверской (+ 1409);
8-9) блаженные Прокопий (+ 1303) и Иоанн (+ 1494), Христа ради юродивые, Устюжские.

Собором же 1549 г., сведений о котором сохранилось гораздо меньше, были, предположительно, прославлены следующие святые:

1) святитель Нифонт, архиепископ Новгородский (+ 1156);
2-3) святители Новгородские Иона (+ 1470) и Евфимий (+ 1458);
4) святитель Иаков, епископ Ростовский (+ 1392);
5) святитель Стефан Пермский (+ 1396);
6) благоверный князь Всеволод Псковский (+ 1138);
7) благоверный князь Михаил Тверской (+ 1318);
8) преподобный Авраамий Смоленский (+ начало XIII в.);
9-11) мученики Иоанн, Антоний и Евстафий Литовские (+ 1347);
12) преподобный Евфимий Суздальский (+ 1404);
13) преподобный Григорий Пельшемский (+ 1442);
14) преподобный Савва Вишерский (+ 1460);
15) преподобный Евфросин Псковский (+ 1481);
16) преподобный Ефрем Перекомский (+ 1492);
17) мученик Авраамий Болгарский (+ 1229);
18) святитель Арсений Сербский (+ 1266).

Наконец, главным деянием Соборов, помимо поименного прославления русских святых, стало установление дня общей памяти "новых чудотворцев Русских", которые вместе с уже почитавшимися ранее святыми Русской Церкви составили сонм ее светильников, "молитвенно охраняющих высоту ее стояния и пути ее великого исторического делания". Участники Собора 1547 г.23 так сформулировали свое решение: "Уставили есмы ныне праздновати новым чудотворцом в Русской земли, что их Господь Бог прославил, Своих угодников, многими и различными чудесы и знаменми и не бе им до днесь соборного пения".

Днем праздника сначала было установлено 17 июля, как ближайший день к памяти святого равноапостольного князя Владимира (15 июля). Однако позднее дата празднования памяти Всех русских святых несколько раз менялась. Она совершалась и в первое воскресенье по Ильине дне, и в один из седмичных дней перед Неделей всех святых.

В самое ближайшее время после Московских Макарьевских Соборов на Руси появилось "множество житий русским святым, или их новых редакций, служб, похвальных слов; начинают интенсивнее писаться иконы русским святым, строиться храмы в их честь, совершаются открытия мощей русских святых" . Естественно, что установление праздника в честь всех русских святых потребовало и написания службы этого праздника. Эту нелегкую задачу выполнил инок Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря Григорий, оставивший Русской Церкви "в общей сложности до 14 агиологических произведений как об отдельных святых, так и сводные работы обо всех русских святых".

О личности суздальского инока Григория сохранилось очень мало исторических сведений, причем весьма расходящихся друг с другом. В современной церковно-научной литературе считается, что родился он около 1500 г., агиологическую деятельность в Спасо-Евфимиевом монастыре начал около 1540 г., а в 1550 г. написал "Службу Всем русским святым" и "Похвальное слово" им.

Служба "новым чудотворцам" Российским явилась "новым фактором в русской литургической письменности" и "древнейшим протографом всех более поздних редакций вплоть до "Службы Всем святым, в земле Российской просиявшим", составленной на Соборе 1917–1918 гг. и напечатанной Московской Патриархией в 1946 г. с необходимыми изменениями и дополнениями" 

Списки службы и похвального слова Всем русским святым получили широкое распространение уже в XVI в. Однако в печатном виде опубликованы они были впервые только лишь в первой половине XVIII в. . Вообще же, после большого духовного подъема в русском обществе, вызванного Московскими Соборами 1547 и 1549 гг., к концу XVI в. праздник Всех русских святых стал забываться и праздноваться только в отдельных уголках России. Эта печальная тенденция в XVII в. стала усиливаться, и в итоге на протяжении Синодального периода почитание праздника Всех русских святых в Русской Церкви было окончательно предано забвению и сохранялось только у старообрядцев.

Для выяснения причин такого исторического нонсенса, вероятно, требуется специальное историко-богословское исследование.

Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.

События восстановления празднования дня памяти Всех русских святых исторически совпали с восстановлением Патриаршества в Русской Церкви.

В предсоборный период у Святейшего Синода не было намерения возобновить празднование, появившееся в далеком XVI в. 20 июля 1908 г. крестьянин Судогодского уезда Владимирской губернии Николай Осипович Газукин направил в Святейший Синод ходатайство об установлении ежегодного празднования «Всем святым Российским, с начала Руси прославленным» с просьбой "почтить этот день особо составленною церковною службою". Прошение вскоре было отклонено синодальным определением на том основании, что существующий праздник Всех святых включает в себя и память святых русских.


Иеромонах Афанасий (Сахаров). 1913 г.Тем не менее на Поместном Соборе Русской Церкви 1917–1918 гг. праздник был восстановлен. Заслуга восстановления и последующего почитания дня памяти Всех русских святых главным образом принадлежит профессору Петроградского университета Борису Александровичу Тураеву и иеромонаху Владимирского Рождественского монастыря Афанасию (Сахарову).



Первый, 15 марта 1918 г., на заседании Отдела о богослужении, проповедничестве и храме, представил Собору доклад, в котором, в частности, замечал, что "в наше скорбное время, когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о Единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха".

Одобренный отделом доклад Тураева 20 августа 1918 г. был рассмотрен Собором, и наконец, 26 августа, в день тезоименитства Святейшего Патриарха Тихона, было принято историческое постановление: "1. Восстанавливается существовавшее в Русской Церкви празднование дня памяти Всех святых русских. 2. Празднование это совершается в первое воскресенье Петровского поста".

Собор постановил печатать исправленную и дополненную Службу инока Григория в конце Цветной Триоди. Однако спешно взявшиеся за этот труд Б.А. Тураев и иеромонах Афанасий вскоре пришли к выводу, что заимствовать из службы инока Григория можно лишь самую малую часть, тогда как все остальное необходимо составлять заново, "частью сложивши совершенно новые песнопения (это труд взял на себя главным образом Б.А. Тураев), частью выбравши наиболее характерное и лучшее из существующих богослужебных книг, по преимуществу из отдельных служб Русским святым (эту работу проделал иеромонах Афанасий)"

Инициаторам восстановления памяти Всех русских святых очень хотелось составленную ими службу "провести через Собор", который вот-вот должен был закрыться. Поэтому еще неполностью готовая, 8 сентября 1918 г., на предпоследнем заседании богослужебного отдела Поместного Собора, новая служба была рассмотрена, одобрена и передана на последующее утверждение Святейшему Патриарху и Священному Синоду . 18 ноября, уже после закрытия Поместного Собора, Патриарх Тихон и Священный Синод благословили печатание новой Службы под наблюдением митрополита Владимирского и Шуйского Сергия (Страгородского), что и было осуществлено до конца 1918 г. в Москве с большими трудностями. Наконец 13 декабря того же года всем епархиальным архиереям был разослан указ о восстановлении дня памяти Всех русских святых, а 16 июня 1919 г. направлен и типографски отпечатанный текст службы с указанием совершать ее в ближайший воскресный день по получении.

К несчастью, из-за событий революции 1917 г. восстановленный Собором праздник снова едва не был быстро забыт, как это уже случалось ранее. На этот раз это было связано главным образом с гонениями, воздвигнутыми на Русскую Церковь в XX в. К тому же 23 июля 1920 г. скончался Б.А. Тураев, очень желавший и далее трудиться над дополнением и исправлением спешно составленной службы, а архимандрит Афанасий, по своему смирению, не решался один браться за такой ответственный труд.

Однако восстановленному празднику Промыслом Божиим не попущено было снова оказаться забытым. А воздвигнутые на Русскую Церковь гонения удивительным образом только помогли его повсеместному распространению.
От Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. до настоящего времени

Осенью 1922 г. епископ Афанасий (Сахаров) во время своего первого ареста в 17-й камере Владимирской тюрьмы встретился с рядом единомысленных с ним почитателей только что восстановленного праздника. Сам владыка Афанасий называл имена 11 человек, это были: архиепископ Крутицкий Никандр (Феноменов), впоследствии митрополит Ташкентский; архиепископ Астраханский Фаддей (Успенский), впоследствии Тверской; епископ Вязниковский Корнилий (Соболев), впоследствии архиепископ Свердловский; епископ Суздальский Василий; игумен Московского Чудова монастыря, впоследствии архимандрит Филарет; московские протоиереи Сергий Глаголевский и Николай Счастнев; священник Сергий Дурылин; правитель дел Высшего Церковного Управления Петр Викторович Гурьев; московский миссионер Сергей Васильевич Касаткин и иподиакон архиепископа Фаддея – Николай Александрович Давыдов, впоследствии священник в Твери. По свидетельству Владыки Афанасия, этим собором арестантов "после неоднократных оживленных бесед об этом празднике, о службе, об иконе, о храме во имя сего праздника, было положено начало нового пересмотра, исправления и дополнения службы, напечатанной в 1918 г.", а также "была высказана мысль о желательности дополнить службу так, чтобы ее можно было совершать не только во 2-ю неделю по Пятидесятнице, но по желанию и в другое время и не обязательно в воскресный день" . И уже в самое ближайшее время служба претерпела ряд изменений: некоторые песнопения были переставлены местами, появились и новые, посвященные святым, не упомянутым в службе 1918 г.

Наконец, там же, в тюрьме, 10 ноября 1922 г., в день преставления святителя Димитрия Ростовского, списателя житий святых, в первый раз было совершено празднование Всем русским святым, не в воскресный день и по исправленной службе.


Антиминс, освященный епископом Афанасием Сахаровым в Таганской тюрьме для походного храма Всех святых, в земле Российской просиявших









1 марта 1923 г. в 121-й одиночной камере Таганской тюрьмы, где Владыка Афанасий ожидал ссылки в Зырянскую область, им было совершено освящение походного антиминса в честь Всех русских святых для своей келейной церкви.

Вышеуказанные события еще более укрепили святителя Афанасия в мысли о том, что утвержденную Собором 1917–1918 гг. службу Всем русским святым необходимо дополнять и далее, "а вместе с тем явилась" мысль о желательности и необходимости установления и еще одного дня для общего празднования всех Русских святых, сверх установленного Собором". И действительно: праздник Всех русских святых по своему значению для Русской Церкви вполне заслуживает того, чтобы служба для него была насколько это возможно полной и праздничной, чего, согласно Церковному Уставу, невозможно достичь, если совершать ее только единожды в год и только в воскресный день – во 2-ю неделю по Пятидесятнице. Кроме того, в этот день во многих местах России совершаются празднования в честь местных святых; Русская обитель на Афоне и ее подворья совершают в этот день вместе со всем Афоном празднование Всем Афонским преподобным; наконец, в этот же день совершается память святых Болгарской Церкви и Церкви Чешских земель и Словакии, что ставит в затруднительное положение тех православных русских людей, которые Божиим Промыслом живут в этих славянских странах и ведут свою церковную жизнь в лоне братских Поместных Церквей. Соединить празднование Всех русских святых с вышеперечисленными местными празднованиями, которые не могут быть перенесены на другой день, по мысли Устава, никак нельзя. Поэтому "с неотложной необходимостью возникает вопрос об установлении второго, непереходящего праздника Всех русских святых, когда бы во всех русских храмах" могла бы быть совершаема только одна полная праздничная служба, не стесняемая никакой другой".

Временем совершения второго празднования Всех русских святых святителем Афанасием было предложено 29 июля – следующий день после памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, Крестителя Руси. В таком случае "праздник нашего равноапостола будет как бы предпразднством к празднику Всех святых, процветших в той земле, в которую он всеял спасительные семена веры Православной". Святитель Афанасий предложил также на следующий день после праздника вспомнать "многоименный сонм хотя и не прославленных еще к церковному чествованию, но великих и дивных подвижников благочестия и праведников, а также строителей Святой Руси и разнообразных деятелей церковных и государственных", чтобы, таким образом, второе празднование Всем русским святым торжественно совершалось во всей Русской Церкви в течение трех дней.

Несмотря на такие грандиозные замыслы святителя-песнотворца в отношении почитаемого им праздника, до 1946 г. Русская Церковь не имела возможности не только совершать торжество своих святых дважды в год, но и вообще не могла чествовать эту память повсеместно. Печатная Патриархийная служба 1918 г. "разошлась по рукам участников Собора… и не получила широкого распространения", сделавшись в короткое время редкостью, а "рукописные списки (с нее) были в очень немногих церквах", а остальные вообще ее не имели. И только в 1946 г. вышла в свет "Служба Всем святым, в земле Российской просиявшим", изданная Московской Патриархией, после чего началось повсеместное празднование памяти Всех русских святых в нашей Церкви.

Тем не менее после выхода в печать службы праздника, работа над ее исправлением и дополнением не закончилась. Автор большинства песнопений, святитель Афанасий, продолжал трудиться над службой до своей блаженной кончины, последовавшей в 1962 г.

Сегодня праздник Всех святых, в земле Российской просиявших, в Русской Церкви является одним из наиболее торжественных дней всего церковного года. Однако думается, что служба праздника могла бы еще быть дополнена. Святитель Афанасий в свое время предлагал обогатить ее тремя особо составленными канонами: "1) для молебна на тему: чудом Божиим и подвигами святых строилась Святая Русь, 2) Богородице для утрени на тему: Покров Богоматери над Русской землей и 3) особого канона для панихиды по подвижникам благочестия, совершаемый в самый праздник после вечерни, накануне поминовения их" .


Главным же неисполненным желанием святителя Афанасия относительно службы Всех русских святых до сих пор остается отсутствие в ней особого «Слова похвального на память Всех святых, в земле Русской просиявших». В 1955 г. Владыка Афанасий так писал об этом своему другу – архимандриту Сергию (Голубцову), преподавателю Московской Духовной Академии: "…Я давно пришел к мысли, что…(в) нашей службе должно быть обязательным чтение "Слова похвального на Собор всех русских святых", в котором были бы воспомянуты по именам все русские святые (за исключением Печерских, из которых должны быть воспомянуты более известные). При этом похвала каждому святому из одной, двух, не более трех фраз должна быть не столько плодом ораторского таланта составителя. Эти похвалы должны быть сложены из характеристик наших святых, выбранных из летописных отзывов о них, из древних житий и других памятников. Похвалы должны быть составлены по возможности из точных выражений памятников. "Слово похвальное" должно быть не сочинено, а составлено. Не найдется ли среди студентов нашей академии талантливый и благоговейный проповедник (а вместе и историк), который бы в качестве кандидатского сочинения взял тему: «Слово похвальное на Собор всех святых, в земле Русской просиявших»? Если бы мою мысль оказалось возможно осуществить, я со своей стороны дал бы еще некоторые советы и указания". Это "Слово" святитель Афанасий полагал уместным читать на пять статий (частей) в разных местах службы: перед шестопсалмием, после седальнов по 1-м и 2-м стихословии, после седальна по полиелее и по 3-й песне канона. По 6-й песне канона Владыка надеялся впоследствии читать за службой синаксарий "об установлении и значении сего праздника". В современном варианте службы эти чтения отсутствуют.



Впрочем, несмотря на это, службу Всем русским святым в ее современном состоянии следует признать одним из самых значительных явлений в истории русской церковной гимнографии, потому как она имеет много очевидных достоинств. Во-первых, в службе подвиг русских святых выявлен во всей возможной полноте и показан с различных сторон. Во-вторых, по своему музыкальному содержанию (использование всех восьми гласов, многих подобнов, в том числе очень редких и т. д.) служба превосходит даже многие двунадесятые праздники.

В-третьих, содержащиеся в службе литургические новации не кажутся какими-то лишними и надуманными, а, напротив, придают ей сдержанный колорит и внутреннюю цельность, без чего служба была бы явно неполной и казалась бы не такой праздничной, какой она является сейчас. Наконец, каждое песнопение службы содержит главное: искреннюю любовь и неподдельное благоговение авторов ее к прославляемым в ней святым, а это – главное не только в гимнографии, но и вообще в служении Церкви Христовой, без которого человеческая жизнь теряет всякий смысл.

Следует также напомнить пожелание святителя Афанасия совершать празднование Всем русским святым хотя бы дважды в год, что он сам неукоснительно делал до конца своей жизни
. Действительно, такой Праздник вполне заслуживает того, чтобы Русская Церковь совершала его не только во 2-ю Неделю по Пятидесятнице, но и еще в какой-либо специально выбранный день. Здесь также, на наш взгляд, стоит воспользоваться пожеланиями святителя-песнотворца, и второй раз празднование Всем русским святым править в течение трех дней: 15 июля (день памяти святого равноапостольного князя Владимира как предпразднство), 16 июля (сам праздник) и 17 июля (отдание праздника и поминовение непрославленных подвижников благочестия и церковных и государственных деятелей России). Тем более, в эти дни Церковь не совершает празднования великим святым, и службы рядовых святых могут быть совершены на повечерии.

Подводя итог нашей работе, хочется привести слова русского агиолога XX в. Георгия Федотова: "Всякая святость во всех ее многообразных явлениях в истории у всех народов выражает последование Христу" После всех колебаний, преодолевая все соблазны национальной гордости, решаемся сказать, что в древнерусской святости евангельский образ Христа сияет ярче, чем где бы то ни было в истории" Первое и последнее впечатление, которое остается при изучении этой святости, – ее светлая мерность, отсутствие радикализма, крайних и резких отклонений от завещанного древностью христианского идеала". На наш взгляд, служба Всем святым, в земле Российской просиявшим, сполна подтверждает эту мысль. Хотя, возможно, впоследствии в ней появятся новые возвышенные и полные любви гимны в честь наших святых сродников, которые лишь еще яснее донесут будущим поколениям русских людей чувство благоговейной признательности нашим святым. И поэтому верим, что праздник сей никогда более не будет забыт русским народом и будет ежегодно торжественно совершаться в Русской Церкви до скончания века, поскольку святые Церкви, по слову Спасителя, являются светом для всего мира, и этот свет светит везде и всем, ибо Источник его – Сам Бог (Мф. 5: 14–16).




Священник Виталий Глазов


Петров пост в 2018 году – с 4 июня по 11 июля

Отправлено 3 июн. 2018 г., 5:21 пользователем Наталья Скоробогатова

петров пост в 2018 году

РЕДАКЦИЯ ПОРТАЛА "ПРАВОСЛАВИЕ И МИР"

Через 7 дней после праздника Троицы (Пятидесятницы) начинается Апостольский или Петров пост, в память о двух самых почитаемых апостолах Петре и Павле.

Установление Петрова поста – раньше его называли постом Пятидесятницы – относится к самым первым временам Православной Церкви. Особенно он утвердился, когда в Константинополе и Риме св. равноап. Константином Великим (ум. 337 г.; память 21 мая) были воздвигнуты храмы в честь свв. первоверховных апостолов Петра и Павла. Освящение константинопольского храма совершилось в день памяти апостолов 29 июня (по ст.стилю; т.е. 12 июля по новому), и с тех пор этот день стал особенно торжественным и на Востоке, и на Западе. Это день окончания поста. Начальная же его граница подвижна: она зависит от дня празднования Пасхи; поэтому продолжительность поста варьируется от 6 недель до недели и одного дня.

В народе Петров пост звали просто «петровки» или «петровка-голодовка»: в начале лета от прошлого урожая уже мало что оставалось, а до нового еще далеко. Но почему же пост все-таки Петровский? Почему Апостольский понятно: апостолы всегда приготовляли себя к службе постом и молитвой (помните, как на вопрос учеников, почему они не могут изгнать бесов, Господь объяснил им, что сей род выходит только молитвой и постом (см. Марк 9, 29)), и поэтому Церковь призывает нас к этому летнему посту по примеру тех, кто, приняв Святого Духа в день Св. Троицы (Пятидесятницы), «в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте» (2 Кор. 11, 27) готовились ко всемирной проповеди Евангелия. А именовать пост «петропавловским» просто неудобно – слишком громоздко; так уж получилось, что называя имена апостолов, мы произносим имя Петра первым.


Святые апостолы были такими разными: Петр, старший брат апостола Андрея Первозванного, был простым, необразованным, бедным рыбаком; Павел – сын богатых и знатных родителей, римский гражданин, ученик известного иудейского законоучителя Гамалиила, «книжник и фарисей». Петр – верный ученик Христа с самого начала, свидетель всех событий его жизни с момента выхода на проповедь.

Павел –злейший враг Христов, разжигавший в себе ненависть к христианам и выпросивший у синедриона разрешение преследовать христиан повсюду и приводить в Иерусалим связанными. Петр, маловерный, триждый отрекшийся от Христа, но сокрушенно покаявшийся и ставший началом Православия, основанием Церкви. И Павел, яростно сопротивлявшийся правде Господней, а после столь же пламенно уверовавший.

Вдохновенный простец и неистовый оратор, Петр и Павел олицетворяют собой духовную твердость и разум – два столь необходимых миссионерских качества. Ведь чем как ни призывом к миссионерству должен откликаться в нас приход Петровского, т.е. Апостольского поста? Господь послал в мир апостолов для того, чтобы учить все народы: «Итак идите, научите все народы… уча их соблюдать всё, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19; 20). «Если ты не хочешь учить и вразумлять себя в христианстве, то ты не ученик и не последователь Христа, – не для тебя посланы апостолы, – ты не то, чем были все христиане с самого начала христианства…» (Митр. Московский Филарет. Слова и речи: в 5 тт. Т. 4. – М., 1882. Сс. 151-152).

Читайте также – Нелюбимый Петров пост

НЕДЕЛЯ 1-Я ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ, ВСЕХ СВЯТЫХ

Отправлено 1 июн. 2018 г., 23:59 пользователем Наталья Скоробогатова

Икона всех святых

Сегодня праздник всех святых. Сегодня каждый из нас поминает и своего святого и святых всех близких и родных, явленных святых и тех, кто не был явлен миру, кто покоится в тайне бытия. Каждый из нас при Крещении получает имя святого; этот святой делается молитвенником нашим, хранителем нашей жизни, защитником нашим против зла. Каждый из нас при Крещении делается как бы храмом именно в том смысле, как храм земной: земной храм делается местом вселения Живого Бога, и мы при Крещении делаемся частицей тела Христова, зданием крепким, очищенным, обновленным. И благодатью Троичной мы делаемся храмом Святого Духа: опять-таки при Крещении мы запечатлеваемся семью печатями, делаемся местом вселения Святого Духа. Но вместе с этим, как и всякий земной храм, мы получаем имя одного из людей, кто сумел быть тем, чем мы призваны быть: подлинными и истинными христианами, сумел сохранить цельность во Христе и богатство вселения Духа.

Вот почему так важно нам вспоминать того святого, во имя которого мы названы. Должны бы мы знать его жизнь, должны бы прибегать к нему в скорби и в радости, должны бы вдумываться в эту человеческую личность, с которой мы заботой родителей, заботой Церкви каким-то образом связаны. Сегодня мы все именинники, сегодня праздник всего Неба и всей земли: все Христовы дети вместе ликуют о том, что вместе со Христом они – одно тело, один дух, одна жизнь. Одни свой путь совершили, победили, увенчаны; другие – мы, на земле – продолжаем свой путь под их сенью, под заступничеством их молитв. Проживем же так, чтобы, когда мы станем перед лицом святых, во имя которых мы названы, перед лицом Живого Бога, Который овладел и телом и душой и всей судьбой нашей, нам не было стыдно, чтобы была радость у Господа и у тех, кому мы поручены, и у нас, что мы не посрамили ни святых наших заступников, ни Господа, Который нам доверил Свое имя и нам позволил быть здесь, на земле, образом Его присутствия. Аминь.




Проповедь митрополита Сурожского Антония. День Всех Святых.

16 июня 1968 г.

Икона Богородицы Владимирская

Отправлено 1 июн. 2018 г., 23:57 пользователем Наталья Скоробогатова

Вла­ди­мир­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри на­пи­са­на Еван­ге­ли­стом Лу­кой на дос­ке от сто­ла, за ко­то­рым тра­пе­зо­вал Спа­си­тель с Пре­чи­стой Ма­те­рью и пра­вед­ным Иоси­фом. Бо­жия Ма­терь, уви­дев этот об­раз, про­из­нес­ла: «От­ныне убла­жат Ме­ня все ро­ды. Бла­го­дать Рожд­ше­го­ся от Ме­ня и Моя с этой ико­ной да бу­дет».

В 1131 го­ду ико­на бы­ла при­сла­на на Русь из Кон­стан­ти­но­по­ля свя­то­му кня­зю Мсти­сла­ву († 1132, па­мять 15 ап­ре­ля) и бы­ла по­став­ле­на в Де­ви­чьем мо­на­сты­ре Вы­ш­го­ро­да – древ­не­го удель­но­го го­ро­да свя­той рав­ноап­о­столь­ной ве­ли­кой кня­ги­ни Оль­ги.

Сын Юрия Дол­го­ру­ко­го свя­той Ан­дрей Бо­го­люб­ский в 1155 го­ду при­нес ико­ну во Вла­ди­мир и по­ме­стил в воз­двиг­ну­том им зна­ме­ни­том Успен­ском со­бо­ре. С то­го вре­ме­ни ико­на по­лу­чи­ла име­но­ва­ние Вла­ди­мир­ской. В 1395 го­ду ико­ну впер­вые при­нес­ли в Моск­ву. Так бла­го­сло­ве­ни­ем Бо­жи­ей Ма­те­ри скре­пи­лись ду­хов­ные узы Ви­зан­тии и Ру­си – через Ки­ев, Вла­ди­мир и Моск­ву.

Празд­не­ство Вла­ди­мир­ской иконе Бо­жи­ей Ма­те­ри 3 июня н.ст. уста­нов­ле­но в па­мять спа­се­ния Моск­вы в 1521 го­ду от на­ше­ствия та­тар под пред­во­ди­тель­ством ха­на Мах­мет-Ги­рея. Та­тар­ские пол­чи­ща при­бли­жа­лись к Москве, пре­да­вая ог­ню и раз­ру­ше­нию рус­ские го­ро­да и се­ле­ния, ис­треб­ляя их жи­те­лей. Ве­ли­кий князь Ва­си­лий со­би­рал вой­ско про­тив та­тар, а Мос­ков­ский мит­ро­по­лит Вар­ла­ам вме­сте с жи­те­ля­ми Моск­вы усерд­но мо­лил­ся об из­бав­ле­нии от ги­бе­ли. В это гроз­ное вре­мя од­на бла­го­че­сти­вая сле­пая ино­ки­ня име­ла ви­де­ние: из Спас­ских во­рот Крем­ля вы­хо­ди­ли мос­ков­ские свя­ти­те­ли, по­ки­дая го­род и уно­ся с со­бой Вла­ди­мир­скую ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри – глав­ную свя­тыю Моск­вы, – в на­ка­за­ние Бо­жие за гре­хи ее жи­те­лей. У Спас­ских во­рот свя­ти­те­лей встре­ти­ли пре­по­доб­ные Сер­гий Ра­до­неж­ский и Вар­ла­ам Ху­тын­ский, слез­но умо­ляя их не остав­лять Моск­вы. Все они вме­сте при­нес­ли Гос­по­ду пла­мен­ную мо­лит­ву о про­ще­нии со­гре­шив­ших и из­бав­ле­нии Моск­вы от вра­гов. По­сле этой мо­лит­вы свя­ти­те­ли воз­вра­ти­лись в Кремль и внес­ли об­рат­но Вла­ди­мир­скую свя­тую ико­ну. По­доб­ное же ви­де­ние бы­ло и мос­ков­ско­му свя­то­му, бла­жен­но­му Ва­си­лию, ко­то­ро­му бы­ло от­кры­то, что за­ступ­ле­ни­ем Бо­жи­ей Ма­те­ри и мо­лит­ва­ми свя­тых Москва бу­дет спа­се­на. Та­тар­ско­му ха­ну бы­ло ви­де­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри, окру­жен­ной гроз­ным вой­ском, устре­мив­шим­ся на их пол­ки. Та­та­ры в стра­хе бе­жа­ли, сто­ли­ца Рус­ско­го го­су­дар­ства бы­ла спа­се­на.

Оригинал иконы находится в храме-музее Святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее.



МОЛИТВЫ

Тропарь Пресвятой Богородице пред иконой Ея «Владимирской»

глас 4


Днесь све́тло красу́ется сла́внейший град Москва́,/ я́ко зарю́ со́лнечную восприе́мши, Влады́чице,/ чудотво́рную Твою́ ико́ну,/ к не́йже ны́не мы притека́юще и моля́щеся Тебе́, взыва́ем си́це:/ о, пречу́дная Влады́чице Богоро́дице!/ Моли́ся из Тебе́ воплоще́нному Христу́ Бо́гу на́шему,/ да изба́вит град сей и вся́ гра́ды и страны́ христиа́нския/ невреди́мы от всех наве́т вра́жиих,// и спасе́т ду́ши на́ша, я́ко Милосе́рд.

Кондак Пресвятой Богородице пред иконой Ея «Владимирской»

глас 8


Взбра́нной Воево́де победи́тельная,/ я́ко изба́вльшеся от злых/ прише́ствием Твоего́ честна́го о́браза, Влады́чице Богоро́дице,/ све́тло сотворя́ем пра́зднество сре́тения Твоего́ и обы́чно зове́м Ти́:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.

Ин кондак Пресвятой Богородице пред иконой Ея «Владимирской»

глас 8


К Взбра́нней Воево́де и Засту́пнице, Де́ве и Богоро́дице,/ в чи́стей со́вести, ве́рою утверди́вшеся, ру́сстии наро́ди,/ невозвра́тно наде́жду иму́ще, притеце́м,/ к чудотво́рному Ея́ и пречи́стому о́бразу, и возопие́м Ей:// ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная.

Молитва Пресвятой Богородице пред иконой Ея «Владимирской»


О, Всеми́лостивейшая Госпоже́ Богоро́дице, Небе́сная Цари́це, Всемо́щная Засту́пнице, непосты́дное на́ше Упова́ние! Благодаря́ще Тя о всех вели́ких благодея́ниях, в ро́ды родо́в лю́дем росси́йским от тебе́ бы́вших, пред пречи́стым о́бразом Твои́м мо́лим Тя: сохрани́ град сей (или: весь сию́, или: святу́ю оби́тель сию́) и предстоя́щия рабы́ Твоя́ и всю Зе́млю Ру́сскую от гла́да, губи́тельства, земли́ трясе́ния, пото́па, огня́, меча́, наше́ствия иноплеме́нных и междоусо́бныя бра́ни. Сохрани́ и спаси́, Госпоже́, Вели́кого Господи́на и Отца́ на́шего (имярек), Святе́йшего Патриа́рха Моско́вского и всея́ Руси́ и Господи́на на́шего (имярек), Преосвяще́ннейшего епи́скопа (или: архиепи́скопа, или: митрополи́та) (титул), и вся Преосвяще́нныя митрополи́ты, архиепи́скопы и епи́скопы правосла́вныя. Даждь им Це́рковь Росси́йскую до́бре упра́вити, ве́рныя о́вцы Христо́вы неги́блемы соблюсти́. Помяни́, Влады́чице, и весь свяще́ннический и мона́шеский чин, согре́й сердца́ их ре́вностию о Бо́зе и досто́йно зва́ния своего́ ходи́ти коего́ждо укрепи́. Спаси́, Госпоже́, и поми́луй и вся рабы́ Твоя́ и да́руй нам путь земна́го по́прища без поро́ка прейти́. Утверди́ нас в ве́ре Христо́вой и во усе́рдии ко Правосла́вной Це́ркви, вложи́ в сердца́ на́ша дух стра́ха Бо́жия, дух благоче́стия, дух смире́ния, в напа́стех терпе́ние нам пода́ждь, во благоде́нствии – воздержа́ние, к бли́жним любо́вь, ко враго́м всепроще́ние, в до́брых де́лех преуспе́яние. Изба́ви нас от вся́каго искуше́ния и от окамене́ннаго нечу́вствия, в стра́шный же день Суда́ сподо́би нас хода́тайством Твои́м ста́ти одесну́ю Сы́на Твоего́, Христа́ Бо́га на́шего, Ему́же подоба́ет вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние со Отце́м и Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.


Благоверный князь Дими́трий Донской

Отправлено 31 мая 2018 г., 5:37 пользователем Наталья Скоробогатова

День памяти святого благоверного князя Димитрия Донского — 1 июня по новому стилю (19 мая по старому стилю) и 12 октября (29 сентября) . Это непереходящий праздник. В этот день православные христиане молитвенно вспоминают имя великого князя — его жизнь, служение русскому народу, его славные подвиги.

Житие Димитрия Донского — это ни много ни мало одна из важнейших страниц всей истории России. Великий князь прославился в веках, во-первых, как выдающийся исторический деятель — объединитель русских земель и освободитель Руси от татаро-монгольского ига. И, во вторых, как правитель, живущих и руководящий страной по заповедям Христовым. Донским он был прозван за победу в Куликовской битве, которая состоялась между реками Доном и Непрядвой.

Будущий святой, сын великого князя Ивана Ивановича, родился в 1350 году. Великим князем стал в двенадцатилетнем возрасте — в 1362-ом. Преставился ко Господу (то есть умер) в 1389-ом. К лику святых Русской Православной Церкви был причислен в 1988 году.

О детстве князя мы знаем мало, но историческая наука уверенно говорит о том, что возрастать в вере ему помогал святитель Алексий Московский. Во многом святитель заменил Дмитрию донскому отца, который умер, когда мальчику было всего девять. Благодаря стараниям воспитателя и благодаря собственным духовным устремлениям, князь вырос человеком, преданным Христу и Церкви, твердо уверенным, что жить и править страной надо по Евангельским заповедям.

В годы, когда Димитрий Донской правил Московским княжеством, эта область Руси взяла на себя роль центра, вокруг которого объединились другие русские земли. В течение долгих лет войско великого княза побеждало во многих славных и политически важных сражениях с монголами, например, в битве на реке Воже и, конечно, Куликовской битве.

Несмотря на то, что и после смерти Димитрия Донского Золотая Орда продолжала совершать набеги на Русь, именно его стратегия правления и его воинские победы стали переломными в многовековой истории взаимотношений с Ордой.

Кроме того в эпоху Димитрия Донского в Москве построили величественный Кремль — тогда он был белокаменным. А еще монастыри-крепости — Симонов и Андроников.

Святой Димитрий преставился ко Господу 19 мая 1389 год. Его похоронили в Архангельском соборе Московского Кремля.

До наших дней дошли одни из первых иконографические изображений великого князя Димитрия Донского. Это лик святого на фресках в Архангельском соборе и в Грановитой палате Московского Кремля.

Существует интересная икона — «Явление иконы святителя Николая
Димитрию Донскому на реке Угреше». До наших дней дошло описание XIX века хоругви, которая является самым древним изображением этой иконографии: «На хоругви написан образ святителя Николая Чудотворца, перед которым изображен в молении великий князь Дмитрий Донской со своими боярами, вдали видна ставка».

В основе иконографии «Явления иконы святителя Николая
Димитрию Донскому на реке Угреше» — историческое событие, которое произошло с великим князем по дороге на Куликово поле в августе 1380 года. Войско держало путь вдоль реки Москвы, чтобы предотвратить готовящийся набег хана Мамая на Русь, и сделало остановку в 15 верстах от Москвы. Ночью перед будущим святым появилась в сиянии икона святителя Николая Чудотворца. Димитрий Донской вместе с другими воинами молились перед образом. И икона сошла с высоты в прямо в руки князя, он благоговейно поцеловал ее и воскликнул: «Сия вся угреша сердце мое!» («Это все согрело сердце мое!»). С той поры место явления чудотворной иконы стало называться Угреша, сейчас территориально это городок Дзержинский Московской области.

Тропарь благоверному князю Димитрию Донскому

Велика обрете в бедах тя поборника земля Русская, языки побеждающа. Якоже на Доне Мамаеву низложил еси гордыню, на подвиг сей прияв благословение преподобнаго Сергия, тако, княже Димитрие, Христу Богу молися даровати нам велию милость.

Кондак благоверному князю Димитрию Донскому

глас 2

Подвиги твоими, святе Димитрие, страну нашу Бог сохрани, давый тебе силу непобедимую. И ныне, предстателю крепкий, соблюдай молитвами святыми град твой Москву невредим от всех навет вражиих.

Молитва благоверному князю Димитрию Донскому

О святый угодниче Божий, праведне Димитрие! Подвигом добрым подвизався на земли, восприял еси на Небесех венец правды, егоже уготовал есть Господь всем любящим Его. Темже взирающе на святый твой образ, радуемся о преславнем скончании жительства твоего и чтем святую память твою. Ты же, предстоя Престолу Божию, приими моления наша и ко Всемилостивому Богу принеси, о еже простити нам всякое прегрешение и помощи нам стати противу кознем диавольским, да избавльшеся от скорбей, болезней, бед и напастей и всякаго зла, благочестно и праведно поживем в нынешнем веце и сподобимся предстательством твоим, аще и недостойни есмы, видети благая на земли живых, славяще Единаго во святых Своих славимаго Бога, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и во веки веков. Аминь.

1-10 of 323