Я БОЮСЬ ПРОПУСТИТЬ ХРИСТА…

Отправлено 29 янв. 2017 г., 22:28 пользователем Ксения Ванакова   [ обновлено 29 янв. 2017 г., 22:28 ]
    

Недавно была годовщина смерти бабушки Веры, нашей прихожанки. Она умерла четыре года назад.

Было ей уже за восемьдесят. Как сейчас вижу ее, маленькую, сгорбленную и подслеповатую, медленно бредущую с палочкой в храм.

На улице снег, мороз, дождь, ветер, жара... Люди жалуются, что им плохо, тяжело, жарко, холодно, а она бредет, еле передвигая свои больные ножки... Почти каждый день бредет к Богу, Которого любила больше всего на свете. И никогда ни на что не жаловалась. Только улыбалась своей ласковой улыбкой, а синие как Небо глаза светились любовью.

Как-то мы с мужем ее подвозили после службы. Она сначала отказывалась, стеснялась, но потом согласилась. Тогда мы узнали, что удобного транспорта от ее дома до храма нет и бабушка Вера каждый день выходила за час до начала богослужения и медленно шла в церковь со своей палочкой. А потом так же медленно шла домой...

Помню, как она раздавала в храме детям гостинцы. У нее всегда была с собой большая старая тканевая сумка с поблекшими ромашками. Казалось, в ней хранится всё: свечи в полиэтиленовом пакетике, сладости, иконки, какие-то книжечки, старые пупсы и поломанные машинки – где только она их находила. Проходя мимо ребенка, она обязательно что-то доставала и дарила ему. А дети уже знали и ждали.

Правда, многие мамы на нее сердились – из-за конфет. Но бабушка Вера делала это от всего сердца.

А если у нее ничего подходящего не было, она просто давала деньги. Раз она сунула кому-то из моих дочек сто рублей, а я начала отказываться – знала, что бабушка Вера живет на маленькую пенсию, а единственная дочь далеко и помогать у нее не всегда есть возможность.

– Пожалуйста, не отказывайся, это нужно не тебе, а мне, – сказала она мне тогда...

Бабушка Вера никогда не пропускала ни одного нищего. Подавала всем без разбора: пьяницам, цыганам, здоровым мужикам, которых «обокрали» и которые из года в год просят «на билет до Мурманска».

А однажды в крепкий мороз она притащила в той сумке с ромашками термос, одноразовые стаканчики и разлила всем попрошайкам, которые рисковали замерзнуть, какой-то свой травяной чай.

Еще вспоминаю один случай... Я подходила к храму, а впереди меня, метрах в пятидесяти, шла бабушка Вера.

Она как всегда опускала в кружку каждому нищему свои небольшие деньги. А потом увидела пьяную женщину, «случайную», не из «наших» попрошаек, которая сидела на земле и то грязно ругалась, то клянчила на «лечение»...

Бабушка Вера подошла к ней и высыпала в руку горсть мелочи. А когда отвернулась и медленно побрела к церковным воротам, та, посмотрев на эти маленькие деньги своими мутными глазами и выругавшись, кинула ей эту мелочь в спину.

Бабушка Вера вернулась, наклонилась и начала шарить по земле руками, собирая монетки. Я подошла, чтобы помочь, высказав при этом пьянчужке, что я о ней думаю. А старушка улыбнулась и проговорила совершенно без обиды: «Не надо, не греши. Может, ей, правда, нужно больше... А у меня нет – пенсию еще не получила».

Подняв все монетки, бабушка Вера отдала их другой нищенке...

В тот день, когда мы с мужем ее подвозили, я попыталась бабушку Веру «воспитывать». Мол, что так нельзя, что у нее у самой денег нет. И что эти алкаши и вруны все равно пропьют.

Рассказала, как давно, когда я работала в одной из газет, я писала статью о попрошайках.

До сих пор помню двух своих «героев».

Первая – глубоко беременная девушка, которая просила на будущего ребенка на станции метро «Театральная». Я подошла, начала спрашивать, что случилось. Она поведала мне леденящую кровь историю о том, как ее изнасиловали, а она решила не делать аборт. Родители выгнали – и вот она здесь, в переходе, просит подаяние.

А вечером того же дня по странному стечению обстоятельств я встретила ее у нас, на «Юго-Западной», без живота, куда-то бегущую...

Второй – один из околохрамовых попрошаек, который тоже рассказал душещипательную повесть своей жизни. Уже не помню подробностей, но получалось, что он самый несчастный, брошенный и больной человек на земле.

Мы сделали его фото иллюстрацией к статье, он радостно позировал. А через несколько дней в редакцию позвонила его престарелая мать и плакала. Говорила, что у него всё есть – трехкомнатная квартира, была семья, работа, – а он начал пить и ничего не хочет делать. Врет людям, клянчит деньги и всё пропивает...

Я рассказывала эти истории бабушке Вере и говорила:

– Ну надо же быть разумнее! Зачем поддерживать тунеядцев и лодырей?

Припомнила я и ту наглую пьяную женщину. А бабушка Вера как всегда улыбнулась своей доброй улыбкой и ответила:

– Не суди ее – мы же не знаем, что-то нее было в жизни и что будет... А я... Лучше я дам тому, кто вот так кинет, чем пропущу того, кому нужна помощь. Пропущу Христа... Если бы ты знала, Леночка, как я боюсь пропустить Христа...

Да... Так она и шла изо дня в день в храм и в каждом встречном видела Христа. В ребенке, которому давала конфету. В замерзающем бомже, которому налила чай. Даже в той пьянице, которая кинула ей деньги в спину.

И, знаете, уже несколько лет, как ее нет, а «старые» попрошайки у храма до сих пор помнят бабушку Веру и ее копеечки.

– Никто нас так не любил, как Верочка, – сказала мне недавно одна из них. – Никто! Ты уж подай записочку за упокой ее душеньки…

Елена Кучеренко

Источник: Прихожанин

23 января 2017 г.

Comments